В этой книге Господин следователь оказывается в уникальной ситуации — он должен уживаться в двух мирах: настоящем и прошлом. С одной стороны, это шалашевский юмор и дикие приключения. С другой — встреча с историческими персонажами, которые могут омрачить его жизнь не только радостями стиля жизни императора Николая II или научных открытий....
Похвально, конечно, что у Дарьи Осиповны такой любящий сын растет, но правду-то мы все равно узнали."
"Правда-то окончательно выяснилась здесь и сейчас, когда невестка мне пест вручила. Невестка, при всей ее любви к свекрови, не родная кровь. Все равно в данном случае она «слабое звено». Уверен на сто процентов — не Агафья, так кто-то другой из членов семьи, которые не кровные родственники, рассказали бы мне правду.
Но зачем Агафье об этом знать? Еще, не дай бог, переживать начнет, а беременным это вредно.
— Тимошу… Тимофея, в тюрьму посадят? — осторожно поинтересовалась Агафья.
— Врать не стану — я бы его посадил, — ответил я честно. — Не надолго, недельки на две. Но еще лучше — выпорол бы, как Сидорову козу. Чтобы он следствие в заблуждение не вводил, и собой, как последний дурак не рисковал. У него жена беременная, а он в тюрьму собрался…
От возмущения я потерял дар речи. Муж на каторгу, жена с ребеночком вслед — красота!
— Вы о ребенке подумали? А свекровь твоя, которая мужа убила, да на сына свое преступление решила повесить?
— Повесить? — не поняла женщина.
— Сыну приписать то, чего он не совершал, — попытался объяснить я.
— Матушка здесь не при чем, — принялась защищать свою свекровь Агафья. — Мужики так решили — Фирс да Тимофей. Нельзя старухе на каторгу идти, помрет по дороге. А Тимофей молодой еще, сильный.
И дурак еще, хотел я добавить. Жене за убийство мужа дадут гораздо меньше, нежели сыну за убийство отца. А Тимофей еще сам себе копал яму, говоря о желании отделиться.
Впрочем, так это или нет, не столь и важно, а мне надо «дожимать» свидетеля.
— Агафья Алексеевна, что вы можете рассказать о ссоре? Вы видели, как ваша свекровь ударила вашего свекра?
— Не видела, — покачала головой Агафья. — Ругались они сильно, потом батя матушку ударил, она упала. Он в сени выскочил, она вскочила, да следом побежала. А из сеней опять крики, брань, а потом тишина. Мы в сени выскочили, а там матушка с пестом в руках, а батюшка уже внизу.
— А вы, или ваш муж пытались вмещаться, разнять?
— Когда старшие ссорятся, негоже молодым вмешиваться.
Странно, разумеется, если сын попросту стоит и смотрит, как отец бьет мать, но правдоподобно.
— Он, значит, мертвый, а вы решили, что начальству скажете, что сам убился? Да еще и по пьянке?
— Про то, что по пьянке, мы волостному старшине не говорили. Сказали только, что поскользнулся и упал.
