Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
Огреет вас чем-нибудь тяжелым, а мне потом дело расследовать.
— Хм… — ответил лекарь, уходя от прямого ответа, потом принялся меня осматривать и ощупывать:
— Синяк имеется, но синяк, юноша, это ерунда, переломов, на первый взгляд, нет, ребра в порядке. Когда дышите, болей нет? Кровью плюетесь? Ну-ка, вздохните поглубже.
Я задышал, а доктор побарабанил пальцами по моей груди.
— Как я и думал — ребра не сломаны. Наличествует ушиб. Встряска, конечно, сильная для организма, но он у вас молодой, так что, ничего страшного.
— Да, господин Парацельс, умеете вы утешать, — заметил я.
— Так к чему мне вас утешать? — усмехнулся доктор. — Вы человек умный, порой даже слишком, сами все понимаете. Кто же вас заставляет то голову под полено совать, а то и грудь под пулю? Вот, если, лет через тридцать-сорок — если доживете, когда у вас начнет болеть позвоночник, а вы станете грешить на сердце или кишечник — имейте в виду, что это вам привет из вашего бурного прошлого.
Чуть было не брякнул, что будет у меня остеохондроз позвоночника, но не уверен, что нынче имеется такой термин. А коли нет термина, так и заболевания нет.
— Пуля, как я понимаю, вырвала у вас немножко мясца, ударилась о что-то твердое? — поинтересовался Федышинский
— Именно так. Зацепилась за крест святого Владимира, ударилась о часы, — подтвердил я.
— Вот видите, какая от вашего «владимира» польза, — заметил доктор. — А вы как-то жаловались — мол, нескромно все время с крестом ходить, а снимать нельзя, не положено.
— Собирался фрачный вариант заказать, но не собрался, — подтвердил я.
— Вот это правильно, — заметил доктор. — Но хорошо, что «фрачник» заказать не успели. А так, пуля ударилась об орден, срикошетила и стукнулась о часы. Радуйтесь.
— Так я и радуюсь.
Осмотрев повязку, что вчера наложила акушерка, осторожно ее потрогал и сказал:
— Перевязку менять не стану, смысла не вижу. Сделано грамотно, крови нет, лучше пока не трогать, рану не бередить. Небось, Алевтина делала?
— Она самая, — подтвердил я.
— Алевтина — девка толковая. На ней вся земская больница и держится. Плохо только, что разговаривать она не любит.
— Это я заметил, — улыбнулся я. — Только в конце, когда указания давала.
