Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
Потом забеспокоился: — А ей можно крестной матерью для собственного брата быть? И не маловата ли еще?
Может, Леночку предложить? Ай, блин, чего это я? Если мы с невестой крестными одного младенца станем, нас же не обвенчают!
— Батюшка говорит — не возбраняется, — ответил Игнат. — А то, что возрастом не вышло — тоже не страшно. Главное, что ума Нюшке бог дал, а это самое главное.
Я кивнул, одновременно и соглашаясь, и, давая понять, что мне все-таки пора, а Игнат уже в спину выкрикнул:
— Иван Александрович, я ключи потом под порожек суну, не забудьте.
— Петр Прокофьевич, опоздал я нынче, дела… — виновато сообщил я служителю, стоявшему у входа, словно обязан был отчитываться перед обслуживающим персоналом.
— Не особо и опоздали, Иван Александрович, всего-то на десять минут, — невозмутимо отозвался старый солдат. — Так и то, вы раньше других пришли.
— Как так? — удивился я.
— Так Его Превосходительства нет, а при его высокородии господине Остолопове, раньше десяти часов никто не придет, потому что сам товарищ председателя только на заседание явится, а оно на одиннадцать назначено.
Ясно. Кот из дома, мыши в пляс.
— Надеюсь, жалобщиков нынче нет? — поинтересовался я, опасаясь, что опять принесло какую-нибудь «швею-мотористку», пожелавшую наказать жену любовника за побои, а главное — за порванную блузку. Еще любопытно — как она там к Федышинскому сходила? Не явится ли господин эскулап меня убивать?
— Вон, Пашка Михайлов на той стороне околачивается, — кивнул служитель в сторону Крестовской площади, возле которой маячила фигура здоровенного мужика.
Пашка Михайлов? А что за птица? А, так это муж утопленной Екатерины, а заодно и сын ее убийцы. Скорее всего, он и на самом деле ко мне, а иначе чего бы здесь ошиваться?
— Не в разведчиках ли служили, Петр Прокофьевич? — поинтересовался я у служителя, на что тот загадочно улыбнулся и туманно ответил:
— Так всяко бывало. И с пластунами как-то пришлось два месяца послужить. Не то, чтобы вместе, но рядышком.
— Петр Прокофьевич, вам бы воспоминания написать, — посоветовал я.
— Нешто, — отмахнулся служитель. — А я и грамоте-то плохо обучен, а вам записывать — лишь время тратить. Таких как я, словно зерна в мешке, бумаги не напасешься.
— Ну, вам виднее, — не стал я спорить, хотя, по большому-то счету, стоило не о приключениях Шерлока Холмса плагиатить, а взять, да и записать историю жизни простого солдата.
