Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
— Ваня, я тебе по секрету скажу — Анна Николаевна всегда для тебя лишнюю порцию супа приказывает варить. Дескать — мало ли, вдруг Иван зайдет? А котлеткой, если что, мы с Леночкой поделимся.
— Ань, я лучше в ресторан схожу, — обиделся я. — Еще не хватало, чтобы девчонки от себя еду отрывали.
— Вань, да шучу я! — захихикала Анька. — И котлетку тоже для тебя берегут. Пошли, там тебя сразу накормят, а в ресторан пойдешь — ждать придется.
В общем-то, важный довод.
Пошел в прихожую одеваться. И что, сразу кухарку выгнать или дать ей еще один шанс? Самодуром мне быть не хочется, но разве не имею право на приличный обед за свои собственные деньги?
Из кухни выскочила кухарка.
— Барин, барин, не выгоняйте!
Рук мне женщины никогда не целовали, поэтому испугался донельзя. Еле-еле вырвал руки, так она ухватила меня за ноги. Попытка поднять тетку с колен закончилась неудачей. Поэтому, пришлось прикрикнуть:
— Ну-ка, прекращаем рыдать!
— Да-да, прекращаем, — поддакнула Аня, помогая мне поднять кухарку.
Куда там! Худосочная женщина, навскидку — килограмм пятьдесят, сама не желала вставать с пола, а мы вдвоем не могли ее приподнять.
— Барин, прости меня, дуру старую! Солила, как генерал любил!
— Генерал так любил? — изумился я.
— Поначалу солила, как прежним господам, а господин генерал морщился, говорил — слабо, досаливай. Ему любая еда пресной казалась. Он даже селедку соленую подсаливал.
От изумления забыл, что хочется есть. Ежели, покойный генерал ел соль в таком количестве, то как он до своей смерти от повешения дожил? Ему бы пораньше следовало помереть от переизбытка соли.
— Теть Таня, а ты сколько соли на чугунок кладешь? — поинтересовалась Анька.
— Так четверть фунта. Ежели меньше, так господин генерал не ел.
Чугунок у нас литров пять или шесть, четверть фунта — сто грамм. Бабуля в деревне огурцы солила — стопка соли на трехлитровую банку.
— А остальные как ели? — спросил я. Это же не еда, а наказание. Вроде того, чтобы скормить провинившемуся кружку соли. Правда, байки все это. Съешь целую кружку — понадобится срочная хирургическая операция, если до врача доживешь.
— А остальные попроще еду ели, не господскую. Кто ж разрешит щи с мясом есть? Довольно с нас и постных. Я для его превосходительства отдельно готовила.
Ну вот.
