В Господине следователе захватывающий мир уголовной реальности, где каждая лошадь может быть ключом к открытию нового преступления. Анна Тихоновна держит в своих руках тайну убийства чиновника Борноволкова и других злодеев, заставив их плясать под ее хитроумную музыку. Важно помнить: не все стопки книг — это просто книги....
Прошелся до самой Шексны, повернул обратно, прошел до Ягорбы, потом до Загородной улицы, а потом опять вернулся назад. Шел, тупо сторонясь встречных и поперечных, даже не забывал отвечать на поклоны случайных знакомых. Мелькнула мысль — а не зайти ли в кабак, не хлебнуть там водочки? Но уверен — дурные мысли водка отгонит, но ненадолго, а потом станет только хуже.
Описал несколько кругов по городу, пока не понял, что месяц-то у нас март, уши замерзли, а наушники оставлены дома.
— Иван Александрович, а я вас везде обыскалась, — с беспокойством сказала Нюшка, забирая у меня шинель и фуражку.
— Ага, — отозвался я, плюхнувшись на табурет при входе. Это чего, я три с лишним часа бродил?
С трудом стянул с себя сапоги и как был, без тапочек, в одних носках, прошел в свою комнату.
Нюшка мне о чем-то рассказывала, но я пропускал ее слова мимо ушей.
— Иван Александрович, а руки мыть? Умываться? — озадаченно проговорила девчонка, привыкшая, что по возвращению со службы хозяин, прежде всего, шел к рукомойнику.
Да, наверное, стоило хотя бы руки помыть после морга. Но не хотелось.
— Иван Александрович, вы с Еленой Николаевной поссорились? — предположила кухарка, а потом сама же опровергла собственные слова: — А когда вы успели? Я же к Десятовым уже бегала, не было вас.
— Угу…
Пройдя в свою спальню-кабинет присел на краюшек кровати. Нюшка, хотя я ее не звал, пришлепала следом и встала передо мной.
— Иван Александрович, так что же с вами? — заголосила девчонка. — Может, мне за барышней сбегать? Скажу, что хозяин заболел, она враз примчится. Правда, поздно уже, но ничего, вместе с МАшкой придет. Или вы поужинаете вначале?
— Отстань, — с досадой отозвался я.
— Иван Александрович, так нельзя. Ва-а- ня! — заверещала девчонка.
Не успел я ничего ответить, возмутиться, как Нюшка ухватила меня за уши, зажмурилась, а потом, без предупреждения, поцеловала, да еще прямо в губы!
— Да ты что, охренела? — завопил я, подскочив на кровати.
— О, помогло, — с удовлетворением сказала Нюшка, вытирая ладонью губы. Потом деловито сообщила: — Вы ничего худого не подумайте, а еще — не вздумайте в меня влюбиться. У вас Елена Николаевна есть. Пусть она с вами мучается.
— Сейчас точно по заднице надаю! — пообещал я. Подумав, добавил: — Только вначале переоденусь и руки помою.
Нельзя девчонку лупить грязными лапами.
— Нет, точно помогло.
