В Господине следователе захватывающий мир уголовной реальности, где каждая лошадь может быть ключом к открытию нового преступления. Анна Тихоновна держит в своих руках тайну убийства чиновника Борноволкова и других злодеев, заставив их плясать под ее хитроумную музыку. Важно помнить: не все стопки книг — это просто книги....
Дождавшись, пока я не отодвину тарелку с косточками, забрала грязную посуду и рассудительно сказала:"
"— Если этот человек не Елена Николаевна, так и плюньте. Да и Елена Николаевна могла вас расстроить только тогда, когда бы сказала, что замуж за вас передумала выходить. Но она вас любит, а все остальное, как вы говорите — фигня полная и фиговая.
Ай-да Нюшка! Умеет находить нужные слова. Вот теперь я окончательно успокоился и даже повеселел. А кухарка вдруг сказала:
— А чаю, пожалуй, я с вами сегодня попью.
— Ань, — вспомнил вдруг я об одном своем желании, которое возникало, когда я посещал дом Десятовых-Бравлиных, а потом забывал о нем. — Не знаешь, у нас продаются стаканы и подстаканники?
— Конечно, — удивилась вопросу Нюшка. — В двух лавках есть. Только, зачем покупать? В буфете три стакана стоят и два подстаканника. Один серебряный, а второй даже и позолоченный. Они оба с гравировкой — коллежскому асессору Селиванову от сослуживцев.
Ну вот, а я и не знал.
— А вы что, не знаете, что в буфете и шкапчиках стоит?
Я только рукой махнул. Делать мне больше нечего, как хозяйскую посуду рассматривать. Помню, где у нас яйца, соль, постное масло. А пакет с кофе, банка с сахаром — внизу, на верхней полке, рядом с кастрюлями и горшками. А те чашки, из которых мы пьем, они тоже внизу, но уже в том отделении, которое за стеклом. А что мне еще знать?
— Давай мне чай в подстаканнике, а ты, если уж так хочешь, то пей из блюдца.
Мы уселись и принялись чаевничать. Нюшка все-таки пила из чашки. Даже не хлюпала, только зачем-то оттопыривала мизинчик. Но с мизинцами — это следующий этап.
— Иван Александрович, получается, что у меня теперь губы целованные?
Я чуть стакан вместе с подстаканником не проглотил.
— Анька, ты о чем это?
— Мне Муся Яцкевич — учительница моя, ваши стихи дала почитать, — сообщила Нюшка. Прикрыв глаза, продекламировала:
— Только в юности играют
Так светло и звонко трубы,
Лишь у юности бывают
Нецелованные губы.
— А откуда твоя репетиторша эти стихи знают? — удивился я. — Я их только один раз и прочитал.
— Барышни их в альбоме у Татьяны — одноклассницы вашей невесты, прочитали, себе списали. Муся мне показала, а я запомнила, — сообщила Нюшка.
— У Татьяны Виноградовой? — переспросил я.
Про Татьяну Виноградову — бывшую подругу моей Аленки, я не то, чтобы забыл, но мне ее жизнь не слишком-то интересовала.
