В Господине следователе захватывающий мир уголовной реальности, где каждая лошадь может быть ключом к открытию нового преступления. Анна Тихоновна держит в своих руках тайну убийства чиновника Борноволкова и других злодеев, заставив их плясать под ее хитроумную музыку. Важно помнить: не все стопки книг — это просто книги....
— Решили, что хочу произвести на вас впечатление?
По правде говоря, я именно так и подумал. Федышинский знает о моем отношении к ветеранам. Но я предпочел лишь пожать плечами и пригласить:
— Проходите, господин статский советник, присаживайтесь.
Усевшись за стол, с которого Нюшка убирала грязную посуду, не забыв снять еще и скатерть, Михаил Терентьевич усмехнулся:
— Наш разговор, лучше бы под рюмочку вести. Но у вас, наверняка, ничего нет.
— Аня, — повернулся я к кухарке. — Ты говорила, что у нас где-то остатчик имеется, который мы с господином исправником не допили? Принеси, будь добра.
— А со мной, значит, вы теперь брезгуете пить?
— Почему же? — слегка покривил душой. — Вы же знаете, что я не очень-то люблю водку. Разумеется, исключения бывают, как в нашей поездке, но это именно исключения.
Нюшка, жутко недовольная вторжением непрошенного гостя, да еще в сапогах (вон, уже грязная вода натекла) соизволила выставить на стол оставшуюся водку с рюмкой, и противным гнусавым голоском поинтересовалась:
— Закуску нести?
— Не нужно, — отмахнулся Федышинский.
Меня отчего-то царапнуло такое обращение к моей Нюшке, но поправлять доктора не стал. Не поймет. Чисто формально, девчонка — моя прислуга. И слово девка здесь не несет отрицательной окраски. Девка — констатация сословного и социального статуса.
— Вы бы револьверчик-то из кармана вытащили, — посоветовал доктор.
Вот тут я почувствовал себя Шерлоком Холмсом, к которому в гости зашел профессор Мориарти. Тот тоже обратил внимание на оттопыренный карман халата.
Но объяснять ничего не стал, а попросту унес оружие в свою комнату, определил его на законное место в письменном столе, а сам вернулся к гостю.
— Брезгуете со мной пить, — хмыкнул Федышинский, наливая рюмку. Выпив ее одним глотком, крякнул и сказал: — А я ведь вот к вам зачем пришел…
Михаил Терентьевич вытащил из кармана мешочек и кинул его на стол.
— Следует одежду покойных проверять, господин следователь, — насмешливо проговорил Федышинский.
— Да, упущение, — согласился я, хотя и не понял — а что я там должен был проверять? На мертвой Марии Свистуновой- Эккерт длинная юбка и блузка. Карманов там нет.
