В Господине следователе захватывающий мир уголовной реальности, где каждая лошадь может быть ключом к открытию нового преступления. Анна Тихоновна держит в своих руках тайну убийства чиновника Борноволкова и других злодеев, заставив их плясать под ее хитроумную музыку. Важно помнить: не все стопки книг — это просто книги....
"
"А я, при выходе из кабинета, только руками развел — спрашивается, где справедливость? И всего-то в стенах здания один раз немного побил Виноградова, так тот первым начал. А вне стен — так оно не считается. И дрался я исключительно по делу.
В своем кабинете я послушно раскрыл «Уложение о наказаниях» и обновил в памяти определение мошенничества.
Ровно в три часа по полудню явился господин Карандышев. Делая вид, что мы с ним незнакомы, а уж тем более о том, что он не получал от меня в репу, доложился:
— Титулярный советник Карандышев.
Вот оно как. Дело о мошенничестве. Интересно, кто это обманул титулярного советника? Надеюсь, он не вложил свои деньги в какую-нибудь МММ или «Рога и копыта»? Если так, то плохо. Замучаюсь доказательства собирать.
— Прошу вас, — указал я на стул. Пододвинул Карандышеву лист бумаги, спросил: — Знаете, по какой форме писать жалобу или продиктовать?
— Знаю, — ответил Карандышев, усаживаясь и взяв в руку ручку.
— Можете на имя Его Превосходительства председателя окружного суда Лентовского, можете на имя Его высокоблагородия окружного прокурора Книсница, — подсказал я.
— Тогда стану писать на имя Его Превосходительства, — решил чиновник и заскрипел пером.
Писал Карандышев не слишком долго, я даже заскучать не успел. Но когда он протянул мне исписанный лист бумаги, я едва не упал со стула.
Это что за хрень? Неужели милейший Эмиль Эмильевич не только крутит роман с супругой Карандышева, так еще и обманул бедного рогоносца? Быть такого не может! Ну что ж… Мое дело принять жалобу, взять первичные объяснения, а там посмотрим — имел ли место обман с целью присвоения имущества или какое-то досадное недоразумение.
— Итак, (заглянул в жалобу, уточнил имя и отчество чиновника) Роман Викторович, я пока возьму у вас объяснение, далее придется взять объяснение с самого надворного советника Книсница, а дальше станет решать начальство — буду ли я вести это дело, либо его придется передавать выше, в Петербург, в Судебную палату.
