В Господине следователе захватывающий мир уголовной реальности, где каждая лошадь может быть ключом к открытию нового преступления. Анна Тихоновна держит в своих руках тайну убийства чиновника Борноволкова и других злодеев, заставив их плясать под ее хитроумную музыку. Важно помнить: не все стопки книг — это просто книги....
Охренеть! Я и слов-то таких не слышал — коммерческая бухгалтерия… А она еще бывает по простой и двойной системе? Неужели кому-то может показаться интересным такая скучная штука как бухгалтерия?
А Нюшка, опять зевнула и подвела итог:
— Думаю, что пока рано. Надо арифметику подучить, тогда и с двойной бухгалтерией разберусь. Жалко только, времени мало, а не то бы я еще химию изучать стала. Интересно!
Нюшка сбегала на кухню, принесла мне чашку горячего, но очень слабого чая.
— Кофе не дам. И чай на ночь крепкий не стоит пить.
Я же даже не заметил нахальства прислуги, потому что еще не отошел от новостей в собственном доме. Мало ей бухгалтерии, так еще и химия. Отхлебнув чай, изрек:
— С химией ты мне порох изобретешь.
— А чего его изобретать, если он уже изобретен? Сера нужна, селитра и уголь. Здесь главное, чтобы правильные доли соблюсти.
— Пять долей селитры, три угля и два серы, — автоматически брякнул я.
— Да? А вам когда надо? А покупной порох не подойдет?
— Ань, мне вообще никакой порох не нужен, — испуганно сказал я.
И кто меня за язык тянул? На хрен было вообще когда-то запоминать? А у этой… слов уже нет на Аньку, глазенки из сонных превратились в задумчивые, словно решала — где бы ей серу с селитрой взять?
— Жалко, — вздохнула Нюшка.
— Что тебе жалко? — с подозрением спросил я."
"— То, что вам порох не нужен. А я уже прикидывала — где взять. Уголь-то ерунда, с селитрой — это хоть завтра, на складах есть, его для чернения привозят… А вот с серой, тут думать нужно.
— Анечка, давай-ка пойдем спать, — жалобно попросил я. — И ты не спишь третью ночь, да и я устал. А выходной день означает, что он нерабочий. Завтра можешь спать, сколько душе угодно, и ничего по дому не надо делать.
Кажется, всплеск активности у девчонки прошел, на нее опять накатилась усталость.
— Аня, посуду завтра помоешь, ложись, — крикнул я в спину кухарке.
— Нельзя грязную посуду оставлять на ночь — домовой оближет. И мыть немного — сковорода да пара тарелок, — отозвалась девчонка.
Домовой оближет? Не слышал, чтобы домовые посуду облизывали. Но кто их знает, мифологических существ? Тем более, если Анька в этом уверена.
