В душу заливалось теплое удовлетворение после заседания мирового суда, когда решение в мою пользу неожиданно наскочило в окно. Теперь я свободен от скверных обвинений и пытался понять смысл нового дня, полного загадок и возможностей. Книжная лавка города мечтала стать частью моего пути — вот что думалось мне.
Только я слово троакар не использовал. Говорил — стилет ветеринарный.
— Я бы ему вообще дал название — стилет Андреевский. Неужели все сами сделали? — восхитился я. — И стержень — спицу то есть, выковали, и трубочку приспособили?
— А что тут сложного? Зашел к мужикам на кузню, железку подобрал, да и выковал. С медью — тут посложнее, но все равно — достал полоску, да в трубку свернул. С рукояткой не сразу получилось — раскалывались.
— Кузнецы-то не подсмотрели? — озабоченно поинтересовался я. — Вдруг видели, как вы делали, а потом переймут?
— А, куда им додуматься⁈ — пренебрежительно фыркнул ветеринар.
— Так вроде — толковые кузнецы? Я с ними пару раз дело имел, вроде и ничего.
— Это кто же толковый? Прохор Никулишкин или Ванька Смолин? Да они только хихикали — дескать, в заднице у коровы господин ветеринар ковырять станет! И что там наковыряет? Может, золото? Так они и без ковыряния этого золота пуд принесут.
Ах ты умница! А я-то боялся, что сейчас ветеринар пойдет в отказ — дескать, троакар этот впервые вижу, ничего не знаю. Теперь у меня еще и пара свидетелей есть. Так, вдруг пригодятся?
— Андреев, давайте заключим сделку, — предложил я."
"— Какую сделку? Взятку, что ли, с меня хотите взять? Так мне уже сказали, что в доме у меня обыск был, деньги нашли, да и все остальное. И родителю у меня бедные — на отцовскую пенсию живут, имений у нас нет.
Что да, то да. Пока Андреев сидел в камере, в его доме шла основательная работа. Причем, господа полицейские, под моим присмотром, трудились не покладая рук. И «прятка» у ветеринара была затейливая. Драгоценности он припрятал в склянке с каким-то порошком, а деньги засунул в тайник на повети. Так что, все изъято, все приобщено к делу. В том смысле — что деньги пересчитаны, все драгоценности описаны и под расписку переданы самому Никитскому на ответственное хранение. Опись и расписка в деле.
Еще отыскали рабочий халат ветеринара — некую хламиду, которую можно накинуть поверх обычной одежды. Грязная, в пятнах крови. Увы, нет возможности отдать халат на экспертизу, не смогут отличить кровь животных от человеческой, но я все равно эту хламиду изъял и приобщил к делу.
Еще я голову ломал — с чего это городовые проявляют несвойственную им энергию, а позже узнал, что господин Никитский пообещал им премию — по десять рублей на брата за работу, а тому, кто отыщет деньги и сокровища — по сто рублей. Что ж, материальные стимулы поважнее моральных.
