В душу заливалось теплое удовлетворение после заседания мирового суда, когда решение в мою пользу неожиданно наскочило в окно. Теперь я свободен от скверных обвинений и пытался понять смысл нового дня, полного загадок и возможностей. Книжная лавка города мечтала стать частью моего пути — вот что думалось мне....
Обниму, поглажу, проревусь… А потом уже в деревню шла, дела делала, с соседями разговоры вела. Дескать — вот, я какая, мне все нипочем! А потом снова к Маньке… уткнусь в нее и реву, словно дура, а она ведь все понимает, жалела меня. Ткнется в меня, подышит, а мне и легче — вроде, мамка со мной. И как же ее теперь под нож-то?
— Да уж какой там нож, глупая? — печально сказала я. — Только не плачь. Никто твою козочку не обидит.
И впрямь — какой уж там нож? Еще немного, сам разревусь, составлю Аньке компанию.
— Только, все равно… Ань, у нас не деревня. Маньку же кормить нужно, навоз убирать. И блеять станет — что нам соседи скажут? А сослуживцы? У следователя по особо важным делам коза во дворе живет!
Подумав пару секунд, решил — а пошли-ка все лесом. И сослуживцы, и соседи. Почему я должен оправдываться? Живет у меня коза, ну и что? Имеет право. В конце-то концов, надо ей где-то жить. Ладно, если бы я себе тигра завел или медведя. Про то, чтобы коза кого-то загрызла ни разу не слышал.
— А пусть блеет, — махнул я рукой, — и пусть хоть одна зараза попробует слово супротив нашей Маньки сказать, то мы ее, эту заразу, сначала сами побьем, а потом на нее Маньку напустим. Или бить не станем, еще хуже сделаем — по судам затаскаем за жестокое отношение к животным.
Анька чмокнула меня в щечку:
— Ваня, я знала, что ты у меня добрый, но сомневалась. И Манька у меня добрая, вроде тебя.
— А я, значит, добрый, словно коза? — хмыкнул я. Ишь, сомневалась она.
— Не, Ваня, ты у меня добрее… Манька-то иной раз и боднуть может. Но так, легонечко, для порядка. А ты меня еще ни разу не бодал.
Спасибо, сестренка. Комплимент, пусть и сомнительный.
— Это все ладно, это эмоции, но ты мне скажи — что с ней делать-то? Сено там, траву где возьмем? — принялся перечислять я. — И доить надо. Сама станешь доить или княжну грузинскую пригласишь, чтобы тренировалась?
Вспомнив о дочери прокурора Московского окружного суда, Анька хихикнула:
— Мне от Мананы письмо пришло.
Ну да, ну да… В Москве-то дочку грузинского князя некому научить, придется из Череповца наставницу выписывать.
