В душу заливалось теплое удовлетворение после заседания мирового суда, когда решение в мою пользу неожиданно наскочило в окно. Теперь я свободен от скверных обвинений и пытался понять смысл нового дня, полного загадок и возможностей. Книжная лавка города мечтала стать частью моего пути — вот что думалось мне....
— А что с отцом?
— Борис Голицын погиб на войне. Как я полагаю — он знать не знал и ведать не ведал о дочери. Но Анька своим отцом считает Игната Сизнева — того, кто ее вырастил. Кстати, совершенно правильно считает.
— Как интересно и романтично!
Глаза у Леночки прямо-таки загорелись. Ага, как в романах — незаконнорожденное дитя седого графа, ставший наследником огромного состояния и титула. Кто там у нас такой имеется? А, Пьер Безухов — сын екатерининского вельможи.
— А почему тетушка отказалась признать племянницу? — удивилась Леночка.
Ох, какая она у меня еще наивная девчонка. Но верю, что Лена бы не отказалась от племянницы или племянника.
— Лена, не знаю, чем руководствовалась госпожа Левашова, но факт остается фактом. Племянницу она не признала — пусть это останется на ее совести, а коль скоро, Голицыны не у дел, то раз мы с маменькой все это затеяли, нам и расхлебывать.
До Циркуляра «О сокращении гимназического образования» (сиречь, «циркуляра о кухаркиных детях») еще время есть, но все равно нужно спешить. У нас ведь всегда так — «во исполнении вышестоящих указаний», начнутся перегибы на местах.
— Раньше она собиралась заняться каким-то делом, что прибыль приносит, — продолжил я, — заводик кирпичный открыть, а теперь мечтает поступить на Женские медицинские курсы.
— Но курсы закрыли! — удивилась Леночка. — Из моего класса две девочки мечтали туда поступить — но набора нет."
"— Батюшка мне говорил, что он планирует перевести курсы из ведения военного министерства себе, — сказал я. — В МВД врачи позарез нужны, так почему бы курсы не восстановить? Понятно, что это не сегодня, но в следующем году, надеюсь, опять откроют набор.
— Эх, какая жалость, — огорчилась моя невеста.
— Так об этом пока знает всего несколько человек, — улыбнулся я. — Государь, товарищ министра с супругой, а еще я. Теперь еще и ты знаешь. Но у меня просьба — пусть это пока останется нашей тайной? Мало ли что может быть. А вдруг не удастся в следующем году обучение возобновить? Вдруг военное министерство упрется, начнутся согласования, переписка. С нашей бюрократией перевод может не год занять, а целых два.
