Иван Чернавский получил долгожданный диплом юриста и собирается вернуться в Череповец, но новые преступления в столицах вновь отвлекают его от планов. Следователю предстоит раскрыть сложные дела, прежде чем он сможет вернуться домой и начать мирную жизнь.
Исправник только рукой махнул — ну, что с тебя взять, тебе еще и не то простительно.
— А что там с Манькиными? — поинтересовался я.
— Так оправдали, — фыркнул исправник. — И самого Манькина, и бабу его. Присяжный из Питера приехал, соловьем заливался. Подумаешь — двоих полицейских порезала. В данном случае не было никакого нападения на представителей власти, потому что не соображала, что представители и находилась в чрезвычайном расстройстве чуйств. И, вообще — нечего полицейским в семейные ссоры влезать. Городовым приказал — пусть Манькины совсем друг дружку убьют, хрен с ними. Вот, как убьют, тогда и придем. Покойника закопаем, а убивца — или убивицу, на каторгу отправим. Хоть парни у меня выздоровели, так и то хорошо.
И кто после этого станет адвокатов любить?
Со стороны двора послушались шаги — кажется, женские.
— Вот, козочка твоя идет, — заметил Абрютин.
Интересно, а как он угадал? С другой стороны — а больше-то некому. Если только какая-нибудь оголтелая гимназистка с пистолетом, но не должна бы. Каникулы нынче, все поразъехались.
И на самом деле, явилась Аня, с большим узлом и корзинкой.
— Здравствуйте, господин исправник, — поприветствовала она Абрютина. Потом критическим взором оглядела пол, перевела взгляд на меня: — Иван Александрович, а кто вам велел полы мыть? Я же сказала — как вернусь, тогда и помою. Что потом люди скажут? Мол, господин коллежский асессор прислугу совсем распустил?
— Скажут, — ответил за меня исправник. — Вот я первый и скажу. Пришла такая цаца, да прямо с дороги начала барину указания давать. И на прислугу совсем непохожа. Теперь даже девкой назвать язык не повернется.
Анна и на самом деле не слишком походила на прислугу. Маменька нарядила ее в «господскую» юбку, шикарную блузочку. Да еще и с собой дала целый чемодан обновок. В такой одежде, которую Анечке дали, мой Леночке впору ходить.
— А что делать? Я прежнюю свою одежду у Ольги Николаевны оставила, а то, в чем в Череповце ходила — это все у госпожи Десятовой лежит. Уж, как-нибудь похожу.
— Как тетя Галя? — поинтересовался я.
— А вроде и ничего, покашливает, но жара нет. Печку Петька протопил, я им кашу сварила, хлеб испекла, а еще Маньку проведала. Представляете — Манька меня узнала, чуть ли не целоваться полезла!
Хотел сказать — правильно, коза свою сестричку сразу узнает, но не стал. Спросил другое:
— Анна Игнатьевна, вы в таком прикиде козу доили?
Что такое «прикид», Анька знала, а исправник нет. Но догадался по смыслу, переспрашивать не стал.
