Иван Чернавский получил долгожданный диплом юриста и собирается вернуться в Череповец, но новые преступления в столицах вновь отвлекают его от планов. Следователю предстоит раскрыть сложные дела, прежде чем он сможет вернуться домой и начать мирную жизнь.
Раздел Chitat.online для книги «Господин следователь. Книга седьмая» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Иван Чернавский получил долгожданный диплом юриста и собирается вернуться в Череповец, но новые преступления в столицах вновь отвлекают его от планов. Следователю предстоит раскрыть сложные дела, прежде чем он сможет вернуться домой и начать мирную жизнь.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Иван Чернавский получил долгожданный диплом юриста и собирается вернуться в Череповец, но новые преступления в столицах вновь отвлекают его от планов. Следователю предстоит раскрыть сложные дела, прежде чем он сможет вернуться домой и начать мирную жизнь.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Чужого шпиона никто на веревку не вздернет, как в прежние времена, приберегут, потом на своего разведчика обменяют, а тем, кто среди воров да грабителей крутится, выявляет преступления, — сразу перо в бок вставляют, безо всяких подскоков. А преступники для нас с тобой — те же враги отечества, только тайные.
— Простите, ваше благородие — что вставляют?
— Перо, Спиридон — это нож на бандитском жаргоне, — с умным видом пояснил я, словно матерый опер Жеглов, наставляющий салагу Шарапова. — Должен знать, что у преступников свой язык имеется. Его еще тарабарской грамотой именуют. Улица — бан, патроны — это маслины, револьвер — ствол. Ну, там еще много что есть.
— Ни разу не слышал, — удивился городовой.
Еще бы он слышал. Скорее всего, этих слов еще попросту не появилось. Даже и термина «феня» пока нет, и жаргонные слова иные, нежели в моем времени. Блатной язык, в отличие от мертвых языков, вроде латыни, живой и постоянно меняется.
— Потому и говорят — век живи, век учись, — хмыкнул я.
— И дураком помрешь, — хмыкнул Спиридон, а потом смутился. — Простите, ваше высокоблагородие, вырвалось.
Ишь, знает полную поговорку, еще раз молодец.
— Дураками те помирают, которые учиться не желают, — слегка назидательно сказал я. — Так что, первый тебе урок господин унтер-офицер — не считай, что люди, которые готовы с полицией работать, какие-то подлецы и (чуть было не вырвалось слово — стукачи, но удержал этот термин при себе) доносчики. Наверняка ведь при твоей службе такие попадались?
— Еще как, — хмыкнул городовой. — Я, как только на службу вышел, сразу узнал — кто на моей улице жене изменяет, а кто от мужа отай к соседу бегает. И у кого из соседей шестой палец вырос.
— Шестой палец? Ни разу не слышал.
— Это про тех говорят, которые подворовывают, — пояснил Спиридон. — Мол — шестой палец вырос, значит, воровать стал. Но, подворовывать-то подворовывают, но не попались.
— Что ж, любая информация должна в копилку идти, вдруг пригодится, — кивнул я. — Вон, и я сам постоянно чему-то учусь. Новое выражение сегодня узнал, про шестой палец, спасибо.
— Так это у нас с измальства знают, за что и спасибо-то говорить? — удивился унтер.
— Ты с детства знаешь, а я нет. Видишь, и ты меня чему-то поучил. А услышал бы, так и решил, что у кого-то и на самом деле палец отрос.
Решив, что на сегодня разговора об осведомителях вполне достаточно, перешел к делу:
— Ну, что там в Кириллове про господ Никитских говорят?
— Да ничего особенного-то не говорят, — пожал плечами Спиридон. — Я ведь просто потолкался немножко — приезжий, мол, какие у вас тут новости есть? Про убийство, конечно, все говорят — такого в Кириллове сто лет не было, но больше ахают.
