Дмитрий Максимов восхищается старинными локомотивами, видевшими свет в его жизни. Однако, когда он встречает Ивана Чернавского на паровозе, это ошеломляет — для него это чудо технического совершенства и эпохального вида. Уже вскоре выясняется, что это не простой вираж или экспедиция по историческим станциям....
Вернее — знает, но использует его в другом смысле. А эта… дитя русской глубинки, сразу же излагает в ином значении. Хотя, хозяйство — это еще ничего. Нюшка могла бы и похлеще сказать.
Но с другой стороны, девчонка права — зачем деревянному мальчишке штаны?
— Там еще какие-то письма? — поинтересовался я.
— Ага, — кивнула Анька. — Одно от самого господина Лейкина, еще от каких-то баб. Аж четыре штуки!
— Аня, не от баб, а от женщин, — поправил я девчонку. Доедая последний пирожок, дал отмашку соавторке: — Давай вначале от Лейкина.
Коридорный притащил чай и кофе. Анька изучала послание редактора, а я, попивая кофий (слабенький он здесь!), начал просматривать другие конверты, вскрывать и читать письма.
В общем-то, довольно-таки интересные письма. Ну да, от женщин, а чего ж тут такого? Хотят они познакомиться с замечательным автором Павлом Артамоновым, который написал такую замечательную сказку. Дескать — с удовольствием прочитали первую часть, ждут продолжения.
В двух конвертах обнаружились фотографические карточки корреспонденток. На одной изображена дама в летах, сидевшая в романтической позе — подбородок подперт рукой, глаза устремлены ввысь.
А вторая карточка интереснее….
— Ну-кась, чего это вы тут рассматриваете⁈
Соавторка цапнула фотографию, вырвав ее из моих рук.
Я-то думал, что Анька с увлечением читает письмо Лейкина, а она, оказывается, все бдит.
— Я ее даже рассмотреть не успел! — возмутился я.
— И нечего там смотреть, — фыркнула Анька, деловито убирая фотографию в конверт. — Там только спина голая да жопа, а больше ничего нет.
— Так хоть красивая? — поинтересовался я.
— Кто? Спина или жопа?
Нет, моя воспитанница упорно не хочет становиться воспитанной особой.
— Анька, ты когда-нибудь видела картины с обнаженными женщинами? Это искусство.
— Искусство — это когда художник картину пишет. Он и сюжет выберет, и так сделает, чтобы лицо заметно.
— Ну, ты хоть слова-то выбирай,
— А что такого?
— Анна, чтобы я больше от тебя таких слов не слышал, — твердо сказал я. — Ты от меня хотя бы один раз матюг слышала? Услышу… Нет, ничего не сделаю, ругаться не стану.
