Дмитрий Максимов восхищается старинными локомотивами, видевшими свет в его жизни. Однако, когда он встречает Ивана Чернавского на паровозе, это ошеломляет — для него это чудо технического совершенства и эпохального вида. Уже вскоре выясняется, что это не простой вираж или экспедиция по историческим станциям....
Так, как бы объяснить девчонке, что такое эскадрон?"
"— Эскадрон — вроде роты, только не в пехоте, а в кавалерии, — принялся объяснять я. — В общем — часть полка. Четыре эскадрона — это полк.
— Получается, что командир эскадрона — офицер? А что же тогда вахмистр ему приказы дает, да еще и сукиным сыном называет? Дядя Антон, когда в армии служил, вахмистром был — он офицеров всегда слушался. Не поверит инженер, что какой-то вахмистр офицеру приказы отдавал. Офицер бы вахмистру за такое плюху отвесил. Или у нас Гусев в голову раненый? А если в голову — как мы его на Марс зашлем?
— Анька — ты заклепочник!
— Тогда уж — заклепочница.
— А еще — редкостная зануда и…
Кто Анна еще — придумать не смог. А называть ее мартышкой и козлушкой я в последнее время перестал. И по заднице больше не обещаю бить. Все-таки, мы с маменькой пытаемся сделать из этой э-э… крестьянской девчонки настоящую барышню. Как делают из девчонок барышень — я не знаю, несмотря на свой педагогический опыт. Но Аня девчонка умная, сама из себя барышню сделает.
А вообще-то, Анна права. Читатель нынешний не поймет. Ладно, пусть Гусев хвастается, когда встретится с марсианами. У Алексея Толстого он инопланетянам и хвастался. Все правдоподобно. Марсиане все равно русского языка не знают, а читателю будет смешно, как вахмистр у своего командира что-то требует. И про «рубку Алексея Гусева», которую изучают в кавалерийской академии не забыть вставить. Кавалерийских академий в нашей империи нет, есть только кавалерийские училища.
Значит, пусть Гусев стащит у Лося бутылку спирта, предназначенную для протирки контактов и напоит инопланетян. Это по нашему!
Господи, какие контакты? Еще бы написал — штуцер для перекачки кислорода в самолет. У нас пока и про электричество-то не все знают, а я про контакты. Ладно, что спирт известен. Шут с ним, пусть спиртом протирают иллюминаторы, в которые наши космопроходцы высматривали Красную планету. А Гусев нахрюкается с марсианами.
Степь да степь кругом,
Путь далек лежит.
В той степи глухой
Умирал ямщик.
И, набравшись сил,
Чуя смертный час,
Он товарищам
Отдавал наказ:
'Ты, товарищ мой,
Не попомни зла,
Здесь в степи глухой
Схорони меня!
Песня хорошая. И философская — на далекой планете русский человек из народа, вместе с пьяными марсианами, поет русскую народную песню[1].
Еще драчка нужна. Толстой — гений.
