Дмитрий Максимов восхищается старинными локомотивами, видевшими свет в его жизни. Однако, когда он встречает Ивана Чернавского на паровозе, это ошеломляет — для него это чудо технического совершенства и эпохального вида. Уже вскоре выясняется, что это не простой вираж или экспедиция по историческим станциям....
"
"Косяк в том, что в уголовном деле отсутствует акта изъятия дароносицы! Унтер-офицер Сангин бумагу составить не озаботился, пристав Ермолаев, принявший задержанного и вещдок, не обратил внимания, а мой тезка, господин Максимов, прохлопал ушами.
Теоретически, отсутствие акта могут и не заметить, а практически — если адвокат не совсем дурак, это основание для того, чтобы отправить дело на новое расследование. А то и вообще развалить дело. Что бы я придумал на месте защитника? А задал бы резонный вопрос — а точно ли дароносица была найдена в доме священника? А может, и дароносицы-то никакой не было? Задача присяжного заседателя охранять не только дух закона, но и букву, а буква-то сейчас очень серьезно нарушена.
Секретарь, между тем, закончил речь, поклонился суду и уселся на свое место, а Председательствующий обратил свой взор на подсудимого:
— Отец Петр — Петр Васильев, встаньте и скажите суду: признаете ли вы себя виновным в совершении кражи из храма?
— Аз есмь, — вздохнул запрещенный священник.
Председательствующий суда слегка поморщился, члены слегка улыбнулись. Видимо, такое поведение батюшки показалось им либо странным, либо слегка экзальтированным. Протопоп Аввакум, видите ли… Но тот-то, хотя и был хулителем и скандалистом, но на кражи не разменивался.
— Отдавали ли вы себе отчет в том, что совершаете преступное деяние — кражу, да еще и кражу священного сосуда?
— На кражу я пустился токмо из желания отомстить гонителям своим, — ответствовал батюшка.
— Я пока не задаю вам вопрос — что вас подвигло совершить кражу, — мягко сказал Терентьев. — Я спросил другое — понимали ли вы, что совершаете противозаконный поступок?
— Закон устанавливают люди, — туманно отозвался запрещенный священник.
— Закон устанавливает государь император, — строго поправил судья. — Уложение о наказаниях, статью которого вы нарушили, утвердил в Бозе почивший государь Николай Павлович.
Видимо, высказываться против действий императора священнику не хотелось, поэтому он вздохнул, пожал плечами:
— Признаю.
— Что подвигло вас украсть из алтаря дароносицу?
Но вместо подсудимого раздался голос защитника.
