Ночь затянула город в мрак, когда он окончательно проснулся, уже облаченный и вооруженный всем необходимым для следователя: бумагами, принадлежностями и неотъемлемой папкой. Вместе с ним дремала Анька, но тот резко ее разбудил, увещевая остаться в постели еще немного. Просыпается августовская ночь, а надежды на то, что завтра не придется рано приходить на работу, кажутся сонными и бессмысленными для девушки....
И здесь с ее стороны допущено даже не административное правонарушение за ненадлежащее исполнение своих родительских обязанностей, а уголовное — заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству. А за это, по закону положено до года лишения свободы.
Видимо, не случайно царь Федор приказал постричь в монахини Марию Нагую и сослать ее в удаленную пустынь.
Но суть не в том — кто виноват или не виноват в смерти мальчика, а в том, что эта смерть вызвала самое страшное явление в нашей истории — Смутное время!
Видимо, я настолько погрузился в воспоминания по истории (правильно сформулировал или нет?), что не услышал, как Абрютин, сидевший рядом со мной, о чем-то меня спрашивает.
— Иван Александрович, ты на месте?
— Прошу прощения, отвлекся, — смутился я, потом пояснил. — Историю вспоминал. Марию Нагую, которая отсюда на встречу с Дмитрием Самозванцем поехала, да своего сына в нем признала.
— Слышал про это, — кивнул Абрютин. — А знаешь, как тут пустынь возникла?
— Про это не знаю, — честно признался я.
— Так вот, народ до сих пор рассказывает — дескать, приезжал сюда как-то сам государь Иван Грозный, увидел, что в лесу часовня стоит, а в ней по ночам кто-то свечу зажигает. Послал тута царь людей, а они обнаружили, что там отшельница живет. И молится старица за здоровье государя. Вот, приказал тогда Иоанн Васильевич основать тут женский монастырь.
— Ваше высокоблагородие, — обернулся через плечо Федор Смирнов, бывший за кучера. — Разрешите с уточнением влезть?
— Давай, — кивнул исправник. — Только ты сперва вожжи Савушкину отдай.
Старший городовой послушно передал вожжи коллеге, повернулся к нам и сказал:
— Ваше высокоблагородие, сама-то пустынь не в селе была, а подальше, в лесу, где река Выксинья. А Никола-Выкса на двух речках стоит — на Выксинье и на Самосорке Когда мужской монастырь здесь устраивали, баб… виноват, монахинь не сразу удалось выгнать.
