Ночь затянула город в мрак, когда он окончательно проснулся, уже облаченный и вооруженный всем необходимым для следователя: бумагами, принадлежностями и неотъемлемой папкой. Вместе с ним дремала Анька, но тот резко ее разбудил, увещевая остаться в постели еще немного. Просыпается августовская ночь, а надежды на то, что завтра не придется рано приходить на работу, кажутся сонными и бессмысленными для девушки....
Поужинали, чаю напились, а теперь пора, по примеру кошки, ложиться спать. Мурка, успевшая совершить обряд умывания после перекуса, уже улеглась. Между прочем, на лавке, где мне полагается спать. Как я ее прогонять-то стану?
Но хозяйка разрешила все просто — ухватила Мурку и утащила на собственную кровать. Потом принесла мне одеяло с подушкой. Помедлив, спросила:
— Иван Александрович, еще спросить вас хотела — что бывает за воинские преступления? Например — если солдатик из своего полка сбежал?
С чего это она интересуется?
— Не иначе, кто-то из бывших учеников в дезертиры подался? — полюбопытствовал я, но ответа не получил, а Зоя Владимировна лишь пожала плечами.
О воинских преступлениях я почти ничего не знаю. Но ими военные окружные суды занимаются. И уже не гражданское Уложение о наказаниях действует, а Воинский устав о наказаниях.
Как мог, попытался объяснить:
— Насколько помню, много зависит от частностей — например, когда солдат со службы сбежал? Если до полугода — одно наказание будет, мягкое, а дольше — так другое.
— То есть, на каторгу не пошлют и палками насмерть не забьют? — уточнила хозяйка.
— Господь с вами. Палками уже давно никого не бьют, а на каторгу отправляют, если мне память не изменяет — после третьего побега. А если впервые, так дадут дней двадцать. Не сахар, конечно, но это не тюрьма и даже не арестантские роты.
Зоя Владимировна повеселела, а я немного насторожился.
Глава 23
Дезертир
Завтракали мы гречневой кашей, которую доставили из дома старосты. Еще презентовали полкаравая свежего хлеба и масло.
— Как жаль, что вы уезжаете, — вздохнула Зоя Владимировна. — С таким постояльцем, как вы, и готовить не нужно, да и веселее с вами. Будет что вспомнить.
Учительница весело рассмеялась.
Ага, вспомнить. Мне почему-то вспоминать нынешнюю ночь было неловко.
— Обидно только, что никто не поверит, что сам следователь Чернавский у меня в ногах валялся!
Как же, не поверят. Поверят. Если бы Чернавский совершил что-то дельное — могли бы не поверить, а когда казус — в это верят. Хохота будет больше, нежели после того раза, когда я оконфузился с печкой, забыв открыть заслонку.
Посреди ночи проснулся от звона и грохота. Повернулся посмотреть — что стряслось, но малость не рассчитал и… брякнулся на пол.
