Ночь затянула город в мрак, когда он окончательно проснулся, уже облаченный и вооруженный всем необходимым для следователя: бумагами, принадлежностями и неотъемлемой папкой. Вместе с ним дремала Анька, но тот резко ее разбудил, увещевая остаться в постели еще немного. Просыпается августовская ночь, а надежды на то, что завтра не придется рано приходить на работу, кажутся сонными и бессмысленными для девушки....
— Мария Ивановна, не намекнете — в чем суть будущего разговора?
— Видите ли, разговор будет не со мной… Моя близкая подруга очень хочет поговорить с вами, посоветоваться. Поэтому, сразу же хочу вас предупредить, что она станет присутствовать на чаепитии. К сожалению, не могу рассказать, в чем суть ее проблемы, но она сама все расскажет.
— Заинтриговали, — хмыкнул я. — Буду до завтра голову ломать — о чем хочет поговорить ваша подруга? И почему именно со мной?
— Иван Александрович, у вас сложилась определенная репутация.
Приятно, разумеется, если тебя хвалят. Но, в тоже время, настораживает. Лучше бы о железной дороге поговорить.
— Мария Ивановна, не перехваливайте, — покачал я головой, потом осторожно поинтересовался: — Ваша подруга оказалась в какой-то сложной жизненной ситуации, ей нужен совет, а доводы близких друзей на нее не действуют?
— Вот видите, вы уже принялись за работу, стали меня допрашивать.
— Хотя бы скажите — что за подруга, сколько ей лет? Намекните — дело семейное или уголовное?
— Если я вам скажу, то с вас станется прямо сейчас начать расследование, а у вашей невесты День ангела.
Это да, у Леночки праздник. Пора бы возвращаться за стол, чай пить. Я краем глаза видел на кухне огромный торт.
— Мария Ивановна, если не секрет — о чем вас расспрашивала мадмуазель Виноградова?
— Секрет, но вам я его открою, — улыбнулась Лентовская. — Мадмуазель интересовалась — как скоро начнется строительство железной дороги от Череповца до Санкт-Петербурга? А еще — представляет ли Иван Андреевич, какой удар это нанесет по простым людям? По ямщикам, например, не говоря уже о бурлаках или матросах с пароходов? А я, признаться, не слишком вежливо ей ответила, что Иван Андреевич знает о трудной жизни простых людей гораздо больше, нежели кто-то другой, а особенно — вчерашние гимназистки.
