В Господине Зиме, где температура падает до минусовых отметок, мир вращается вокруг Больших Человеков и их подобных Буранам. Вселенная полна неожиданных приключений — от захватывающих битв с Верзунами до мистических встреч Глазьев с Всекаргой. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, будь то нежные песни Гоннагла или глубокие взгляды Глазьев....
– Врёшь!
Аннаграмма попятилась:
– Да как ты смеешь говорить со мной в таком…
– Как ты смеешь не говорить мне правды!
В повисшей тишине Тиффани слышала всё: треск остывающих поленьев в печи, шорох мышей в подвале, собственное дыхание, оглушительное, как рёв прибоя…
– Он работник на ферме, ясно? – выпалила Аннаграмма и сама опешила от своих слов. – У нас нет земли, даже дом нам не принадлежит. Вот тебе правда. Теперь ты счастлива?
– Нет. Но всё равно спасибо, – сказала Тиффани.
– Ты всем расскажешь, да?
– Нет.
– Мне просто нужен ещё день-другой, чтобы разобраться…
– Зачем? Ты ведьма, у тебя есть дом и удел. Для тебя в этом не должно быть ничего сложного. Зачем было браться, если оно тебе не по силам?
– Для тебя в этом не должно быть ничего сложного, маленькая пастушка. Зачем было браться, если оно тебе не по силам?"
"– Так ты не поможешь мне? – Аннаграмма сердито уставилась на Тиффани, и вдруг её взгляд смягчился, что было совсем на неё не похоже.
Тиффани моргнула. Когда твой собственный голос эхом отдаётся у тебя в голове, приятного мало.
– Слушай, у меня и без тебя работы полно, – промямлила она. – Может, другие девочки… тебя выручат?
– Не хочу, чтобы они знали! – Лицо Аннаграммы перекосилось от ужаса.
Колдовать она умеет, подумала Тиффани. Просто в ведьмовском ремесле ничего не смыслит. Она наломает дров. И сломает жизни людей.
Тиффани сдалась.
– Ладно, может, я смогу выкроить немного времени. В Тир-Ньян-Ягг не так уж много работы по дому. И я всё объясню остальным. Они должны знать правду. Возможно, они согласятся помочь. Ты быстро учишься. Наверное, за неделю-другую хотя бы основы осилишь.
Тиффани наблюдала за Аннаграммой. Эта девица ещё и раздумывает, соглашаться ли! Всё равно как если бы она тонула, ей бросили верёвку, а она стала жаловаться, что цвет неподходящий.
