В душной осенью Москвы молодая горничная Милка усердно помогает больной хозяйке, словно пытаясь остановить стремительный разлив болезни по комнате. А вокруг шумит мир, словно отражение внутренней риторики: статная дама с карими глазами приходит, искрящимися как звезда над полумраком тускло освещенной комнаты....
Похоже, «Госпожа болотной равнины» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вообразив себе эту картину, я истерически рассмеялась: очень жаль, что меня вряд ли кто встретит, обсушит, обогреет и проводит до ближайшей автобусной остановки…
Костеря себя и всех на свете, брела дальше. «Да уж, оказаться ночью в лесу, да ещё неизвестно, где – такое могло случиться только с тобой, подруга!» В очередной раз, остановившись для того, чтобы выковырять свой кроссовок из грязи, потеряла равновесие и кубарем покатилась куда-то вниз, на самое дно ямы.
И что самое интересное, руками цепляться за края ямы и тем самым снизить скорость своего падения и количество полученных травм, я даже не пыталась, так как у меня в руках был накрепко зажат кроссовок - вещь безусловно дорогая, и близкая моему сердцу.
Вдалеке были слышны раскаты грома и приближение грозы. Яркие всполохи сообщали о том, что она движется в мою сторону. «Какая ранняя в этом году гроза! Весна на дворе, апрель месяц, вроде?» Шиза в моей голове не очень помнила дату, а я вспоминать её и вовсе бы не стала.
Ну, а если бы я беспокоилась по поводу того, что я могу промокнуть - что тут сказать: более грязной и мокрой, нежели сейчас мне всё равно уже не быть! Я пробиралась дальше, в тщетной надежде нащупать тропинку. Она бы здорово облегчила мой путь. Только не с моим то еврейским счастьем. Дойти бы до остановки к утру.
Никакой чащобы у нас и в помине нет и быть не может.
Размышления мои прерваны самым кардинальным способом, а именно: глухим ударом и хрустом. Меня окатило с ног до головы водой и захлестнуло волной с явным ароматом болота.
Сознание в мою голову возвращалось медленно и как бы неохотно. В голове поселилась куча бешеных там-тамов, а под сомкнутыми ресницами в сумасшедшем ритме двигались пятна.
