В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью....
Как ни крути, выходило, что отравить меня пытался либо кто-то из дам, либо тот, кто работает в клинике. Может, это и в самом деле доктор Дикард? Но ведь мое внимание к клинике привлек именно он! Зачем бы ему это было нужно?"
"Или он с самого начала для чего-то меня туда заманивал? Но не проще ли было отравить меня прямо в моей конторе? Согласиться выпить чаю и подлить пару капель в мою чашку, когда я отвернусь – уж во всяком случае это легче, чем сделать то же самое при множестве свидетелей!
– Разумеется, нет! – фыркнул Рэмвилл.
– Да уж! – я закатила глаза. – Не удивлюсь, если, скажем, ниссин Факстон общается хоть с самим чертом!
– Ну, до вас, знаете ли, ей далеко! – многозначительно сообщил Рэмвилл и тут же, без всякого перехода, вдруг попросил, – может, вы отклеите наконец эти нелепые усы? Невозможно же с вами разговаривать!
Сказать, что я опешила, – ничего не сказать.
Свои булавки я, разумеется, прицепила снова на шейный платок перед тем, как покинуть дом скорби. И никто вроде бы даже не возражал.
– По-моему, ты ему нравишься, – меланхолично заметил дядя Рэндаф, как всегда, возникая из воздуха прямо передо мной.
– Она здесь?! – я вскочила с места.
– В прозекторской, – уточнил призрак. – Только тело. Призрака некромант не дозвался, но… словом, ты должна это увидеть.
*
– Вы с ума сошли! – спор шел уже на второй круг, и Рэмвилл определенно терял терпение. – Это совершенно исключено! Юным девам точно нечего делать в прозекторской.
Объяснять, что дева я вовсе не такая уж и юная, а даже, по общепринятым меркам, вполне старая, оказалось бесполезно.
– Да почему?! – в который раз возмущалась я.
– Да потому что у нас тут не салон дамского общества, мы не держим нюхательных солей для обморочных девиц! – в сердцах бросил он.
На секунду я замерла, задохнувшись от возмущения.
А потом неожиданно для самой себя успокоилась.
