В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью....
С другой стороны, возможно, не все клиенты, нуждающиеся в услугах частного сыска, хотели бы, чтобы об этом все знали и замечали издалека. Пожалуй, все же скромная табличка – то, что нужно в моем случае.
Я стояла у черного входа… то есть нет. Надо отвыкать так говорить. У входа в свою контору! Словом, я любовалась только что повешенной табличкой, за установку которой заплатила, пожалуй, чуточку больше, чем могла себе позволить. Но это была необходимая трата!
Мой первый заказ практически завис в воздухе.
Как оказалось, ниссард Роминсон после странного обморока совершенно оправился и чувствовал себя прекрасно… правда, у него обнаружились провалы в памяти. Он не помнил, судя по всему, не только того, как шел в ломбард, но и всех своих отлучек из дома, вызвавших подозрения жены.
– Вы понимаете, он спросил меня, отчего я не надеваю любимую брошь – ту самую, которую сам унес! – ниссин Роминсон трагически всплескивала тонкими руками и прижимала их к груди.
– Погодите, – я чувствовала себя сбитой с толку. – Вы хотите сказать, что не желаете больше знать, куда он уходил, о чем забыл и что случилось с вашими драгоценностями?!
– Ах, какое это имеет теперь значение! – она даже отмахнулась.
Ниссин Роминсон извлекла из ридикюля белоснежный кружевной платочек и изящно приложила его к уголку глаза.
– Что до провалов в памяти – что ж… мой долг как любящей супруги – позаботиться о муже!
…Стоя перед входом в собственный дом, я мотнула головой, отгоняя воспоминание о ниссин Роминсон. О своем священном долге она говорила с должной патетикой и затаенной гордостью.
В итоге ощущения от первого заказа у меня остались чрезвычайно неоднозначные.
