Автор
Дорогой читатель, вступайте в невероятную историю "Госпожи графиньи". Мужчины уверены: всё хорошо. Но страшное случается, когда меньше всего ждёшь его. В этот момент треск лошадей становится сигналом к безумию — вверх и вбок, потом к земле с громовым ударом. Женщина описывает свой шоковый опыт: как она пытается избавиться от неожиданной бессильности и насилия во имя выживания....
Скорее всего, он погиб…
– Что значит «скорее всего»?
Меня начала злить манера доктора цедить слова, недоговаривая самое главное. Неужели нельзя прямо сказать: «Поздравляю тебя, Оливия, ты теперь вдова»?"
"Но доктор не спешил с поздравлениями. Наоборот.
– Тело вашего мужа так и не нашли. Поэтому у нас остаётся надежда. Хотя за прошедшие дни она и поубавилась.
Надежда…
Наши с доктором надежды явно не совпадали. Но меня зацепило другое слово.
– За прошедшие дни? Сколько я здесь лежу?
– Вы проспали три дня, – огорошил меня доктор Буллет.
Доктор замолк, видимо, вспомнив, что мой муж «скорее всего» погиб. И на балах мне долго отплясывать не придётся. Ближайший год уж точно.
Снова скрипнули половицы. Раздались уверенные шаги, отвлекая меня от размышлений. Эту походку я знала.
Изящная женская рука отдёрнула полог балдахина, являя нашим взглядам Беллу. Она ласково улыбнулась доктору и пропела нежным голоском:
– Доктор Буллет, вы не могли бы оставить нас с милой Оливией наедине? Уверена, ей сейчас необходима родственная поддержка.
– Да, конечно, я распоряжусь, чтобы госпоже графине подали бульон. Вам нужно восстанавливаться, – он отечески похлопал меня по руке и ушёл.
Белла едва дождалась, когда за доктором закроется дверь спальни, а потом зашипела:
– Ну что, дрянь, ты довольна?
Я устало прикрыла глаза. Сил на пикировку с младшей сестрой Гилберта у меня не было.
Поэтому я миролюбиво произнесла:
– Мне жаль, что так получилось.
Но сделала только хуже.
– Что?! Тебе жаль?! – взвилась золовка. – Да ты только и мечтала, что избавиться от Гилберта и вести разгульную жизнь. Не удивлюсь, если выяснится, что ты сама всё и устроила!
– Это чушь! – жестокие слова ранили, но не слишком сильно. Видимо, уже привыкла к «любви» своих золовок.
Белла склонилась надо мной, прожигая злым взглядом. А я подумала, что она опять начнёт меня трясти, и приготовилась к новой порции боли.
Белла тут же отпрянула от меня. И хмуро наблюдала, как служанка, присев в лёгком книксене, ставит на прикроватную тумбочку поднос с бульоном.
– Ну что ж, дорогая сестрица, я пойду. Тебе нужно подкрепиться, чтобы поскорее выздороветь и вновь радовать нас своим цветущим видом, – ласковым голосом произнесла Белла, лицемерно улыбаясь.
А потом снова склонилась надо мной.
