В просторной комнате бордовым сукном обшитой стеной, рядом с камином стоит хозяин, склонившийся к своей доверенной фигуре. У окна, напротив камина, расположены старое кресло и столик с расписными ножками, а стул для посетителей в углу имеет высокую спинку. Здесь царит таинственная обстановка, где каждое движение говорит о многолетних обычаях и семейных традициях....
«Лучше бы казнили…» – мелькнула отчаянная мысль.
А вот когда широкая ладонь сжала ее холодные пальцы, Лания очнулась от странного оцепенения и поняла, что Томаш ведет ее к выходу из зала, где продолжался праздничный ужин. Их же с… супругом ждало совсем другое продолжение вечера, и от этой мысли у Лании дрогнули коленки. Обрывки мыслей суматошно заметались в голове, пока они молча поднимались по лестнице, и она так и не смогла придумать внятный предлог, чтобы не переступать порога распахнутой перед ней двери в спальню.
Лания вошла, кусая губы и радуясь, что Томаш не видит сейчас ее лица. Щеки пылали лихорадочным румянцем, в глазах застыли растерянность и настороженность, и взгляд бывшей графини, а ныне госпожи Малек, блуждал по спальне, старательно обходя кровать. Лания растеряла всю заносчивость и гордость, и если бы кто-то из прежних знакомых увидел ее сейчас, то вряд ли бы узнал в этой слегка испуганной и настороженной девушке прежнюю уверенную и высокомерную леди.
На плечи легли горячие ладони и слегка сжали, отчего Лания едва не подскочила, резко вынырнув из суматошных размышлений.
– Такие маленькие пуговички, – пробормотал Томаш, и его горячее дыхание обожгло шею Лании, заставив вздрогнуть.
Оказывается, он уже взялся за застежку. Девушка застыла, судорожно стиснув кулаки и глядя перед собой, по коже безостановочно бегали мурашки от нервного волнения. А если… Если ей будут противны его прикосновения? О богиня, как тогда?! Закрыть глаза и просто отрешиться от происходящего? Дать ему… выполнить свой долг? Но ведь Томаш до утра останется в постели. Рядом. И так будет каждую ночь.
