В просторной комнате бордовым сукном обшитой стеной, рядом с камином стоит хозяин, склонившийся к своей доверенной фигуре. У окна, напротив камина, расположены старое кресло и столик с расписными ножками, а стул для посетителей в углу имеет высокую спинку. Здесь царит таинственная обстановка, где каждое движение говорит о многолетних обычаях и семейных традициях....
Тут же навалился могучий приступ замешательства, она со всхлипом откинула голову, глядя на Томаша затуманенным, ошалелым взглядом, и сглотнула. Руки метнулись прикрыться – пляшущих язычков пламени в камине вполне хватало, чтобы осветить спальню, – но в следующее мгновение Лания, тихо ахнув, оказалась на руках Томаша.
Шумно вздохнув, он уткнулся ей носом в висок и пробормотал, шагнув к кровати:
– Ты такая хрупкая…
Сердце гулко колотилось в груди Лании, разбуженные эмоции бурлили в крови, смущение мешалось с беспокойством и волнением, образуя гремучий коктейль.
Томаш на мгновение замер, резко выдохнув, его ладони легли на упругие ягодицы Лании, мягко сжав, и он хрипло прошептал:
– Нежная…
А она снова засмущалась, зарделась, блуждая взглядом по спальне, и потому пропустила момент, когда супруг остался в одних штанах – он ухитрился избавиться от одежды, почти не отрываясь от ее тела.
Она смутно почувствовала, как широкая ладонь мягко и настойчиво надавила на бедро, заставляя отвести ногу в сторону, и подчинилась, стиснув мягкий мех и невольно затаив дыхание.
– Сейчас… сейчас, Лани… – хрипло выдохнул Томаш, и в следующий миг ее рот снова смял горячий, страстный поцелуй.
