Автор
Глава криминальной группировки Марина Коваль переживает разрыв с любимым мужем, но личные беды отходят на второй план. Ей предстоит добиться справедливости за зверское избиение и одновременно наводить порядок в своей империи, где каждый день приносит новые испытания и опасности.
Раздел Chitat.online для книги «Госпожа страсти, или В аду развод не принят» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Глава криминальной группировки Марина Коваль переживает разрыв с любимым мужем, но личные беды отходят на второй план. Ей предстоит добиться справедливости за зверское избиение и одновременно наводить порядок в своей империи, где каждый день приносит новые испытания и опасности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Глава криминальной группировки Марина Коваль переживает разрыв с любимым мужем, но личные беды отходят на второй план. Ей предстоит добиться справедливости за зверское избиение и одновременно наводить порядок в своей империи, где каждый день приносит новые испытания и опасности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Ты не поедешь со мной? – удивился он, наблюдая за тем, как Марина приближается к своему ""Хаммеру"", дверку которого уже распахнул идущий впереди Сева.
– Извини – я всегда езжу только на своей машине. Хочешь, присоединяйся ко мне.
– Нет уж, я ведь тоже только на своей езжу! – отпарировал Бес.
– Тогда встретимся в ""Шаре"". – Она села и помахала ему рукой. – Догоняй, если сможешь, я ждать не люблю!
И Юрка поддал газу так, как любила хозяйка.
…– Ты странная баба, Наковальня, – говорил подвыпивший Бес, развалившись на диванчике в татами-рум с чашкой саке в руках. – Ты вообще чего-то боишься?
– Старости, – усмехнулась она. – Жутко боюсь покрыться морщинами, боюсь, что потеряю привлекательность.
– Опять шутишь? – покачал головой Гришка. – За это ты можешь не переживать, Егор от тебя не откажется, даже если ты фотку бабы-яги будешь напоминать! Я про другое спрашиваю – вокруг тебя постоянно что-то происходит, а ты и бровью не ведешь, живешь на широкую ногу, не прячешься ни от ментов, ни от своих.
– А толку-то? Если кто-то захочет, найдет, как ни прячься. А все время оглядываться… На фиг такая жизнь? – резонно заметила Марина, дотягиваясь палочками до подноса с роллами. – Я уже давно занимаюсь тем, чем занимаюсь, столько всякого было…
– Никогда не мог понять, как удалось тебе, женщине, да еще такой молодой, подчинить себе такую здоровую бригаду. Сколько тебе было?
– Двадцать семь.
– Совсем соплячка. Как же тебя Мастиф не просчитал? – удивленно протянул Бес, наливая саке себе и ей.
– Да просчитал он меня, как не просчитать, просто ошибся, когда Черепу доверил. Не учел, что тот не устоит и влюбится, захочет от всего защитить, уберечь. Когда спохватился, было уже поздно – я Розану мозги задурила, перетянула его к себе, влезла во все дела, знала почти все, что знал сам Мастиф. – Марина отпила саке, зажмурилась и продолжила: – Он попробовал меня прижать, но опять поздно – я собиралась замуж за Малыша, а он за меня мог много чего натворить. Вот так… и годы мои тут ни при чем, мне кажется, что мои пацаны на эту тему никогда не грузились.
– И что, никому в голову не приходило прижать тебя гденибудь?
– Ты удивишься – нет. И потом, я ведь на расправу скорая, все это знают, а многие и участие принимали в моих разборках. Кому охота за пять минут удовольствия рассчитаться собственным здоровьем? – Пожав плечами, Коваль вынула из сумки надрывающийся телефон. – Да, Егор, я в ""Шаре"". Нет, я уже скоро приеду. Я тебя тоже люблю.
Бес наблюдал за ней с интересом, покуривал сигарету и думал о чем-то.
– Хочешь честно? – вдруг сказал он, ткнув бычок в пепельницу. – Я ведь имел на тебя виды с самого первого дня, как только увидел в Москве, в клубе. Ты там с пацаном молодым была, сидела такая задумчивая, грустная, текилу пила.
