Что ж, все мы под богом ходим…
Наложив на себя крестное знамение, монахиня пробормотала краткую молитву — попутно пытаясь понять, отчего это племянница на нее так странно смотрит. Меж тем, отправив троюродного брата с каким-то повелением, Димитрий вернулся к столу, с облегченным вздохом сел и подхватил свою недоеденную ватрушку:
— Дуня, через полчаса у тебя внеочередное занятие. Тетя Уля, так что, приказать устроить тебе осмотр монастырского устроения, или прежде ты вдосталь отдохнешь — все же, дорога была долгой и утомительной?
Тетушка сходу уловила намек и выбрала баню. Посидев-почаевничав еще немного, будущая игуменья с благодарностями покинула брата и сестру — которые, впрочем, и сами не стали засиживаться. Ненадолго заглянув в свои покои, Димитрий и Евдокия встретились возле спуска на первый этаж дворца, и уже вместе направились к Тронной зале. Где, к слову, совсем недавно заменили старый, скрипучий и не очень удобный трон почивших в небытие Ягеллонов на новую и весьма прогрессивную конструкцию с более мягкой и удобной обивкой. И конечно, вышитым на спинке золотой нитью гербом Великого княжества Литовского.
— Митя, а что за занятие?
Цокая по каменным плиткам булатным наконечником посоха, молодой мужчина погладил прижавшегося на мгновение к бедру Рычка, и слегка рассеянно ответил любимой сестре, изнывающей от пробудившегося любопытства:
— Великокняжеский суд. Наша Аглая на какого-то пана Глебовича то ли псов натравила, то ли сама его покусала, или же он сам на нее с поясным ножом кинулся… Еще и стража его помяла изрядно. Взывает к справедливости и требует правосудия!
Удивленно вытаращившись на брата, царевна покачала головой, отступила на полшага и тихо пробормотала:
Уже на подходе к Тронной зале они почувствовали полыхание чужих эмоций: чужое любопытство и ожидание интересного зрелища переплеталось с настороженностью и расчетом, оттенялось злорадством и слегка смешивалось с самодовольной гордостью — и еще доброй дюжиной иных чувств.
