Стража возле дверей негромко стукнула подтоками короткий копий о пол, пока особый служка раскрывал перед правителем двери и зычно извещал собравшихся о его явлении:
— Великий князь Литовский, Русский, Жамойский; Государь Московский и иных земель повелитель…
Едва заметно запнувшись, глашатай закончил уже не так торжественно, но по-прежнему громко:
— С царевной Евдокией Иоанновной!
Меж тем, усевшись на свой новый трон, и мимолетно оценив, насколько же он удобнее прежнего, молодой правитель благожелательно улыбнулся — вот только подданные почему-то отнесли это на свой счет. Все больше распаляющийся истец едва дотерпел, пока царевна усядется на нарядный стул по левую руку от брата-правителя, и резко подался вперед — с тем, чтобы попятиться обратно от разом оскаливших клыки меделянов. Нервно дернув головой при виде их дружелюбных «улыбок», пан Глебович оглянулся на членов Пан-Рады, покосился на дворцовую стражу и решительно провозгласил:
— Я требую справедливости!
Как бы в удивлении склонив голову к плечу, Дмитрий мягко переспросил:
— Э-э-кхм. Прошу твоего суда, Великий князь!
Вновь одарив присутствующих благожелательной улыбкой, хозяин Большого дворца утвердил:
— Он будет явлен. Владыко Иона, прошу, благослови нас.
Пока архипастырь Великого княжества читал молитву и творил крестные знамения, в зал внесли подставку, на которой лежал небольшой крест из дерева; затем возле Глебовича и Гуреевой появились короткие и предельно простые лавки, позади которых встало по два дюжих стражника с короткими дубинками, обмотанными толстыми веревками. Сидящие за небольшими столиками писцы торопливо проверяли доверенные им чернильные ручки со стальными перьями, шелестели стопками бумажных листов и на всякий случай очиняли взятые про запас гусиные перья…
— Каждый природный государь есть прибежище справедливости на своей земле. Говорят, что прошлый султан Османов Сулейман Кануни как-то молвил, что там, где нет справедливости, нет и благодати… Я с ним в этом полностью согласен. Потому предупреждаю: суд мой будет беспристрастен, и в полном соответствии Литовскому Статуту и обычаям Великого княжества — свидетелями чему будут благородные шляхтичи, духовенство и смысленые мужи Пан-Рады. У них же я буду справляться в случаях, вызывающих мое сомнение… Итак, взыскующий моего суда, громко и внятно назови себя и свое вероисповедание, поклянись на кресте говорить правду и огласи свое дело, не упуская важных подробностей.
