Торопливо освежившись в загодя приготовленой бадейке с душистой водой, братья покинули приятную прохладу Оружейной палаты, лишь ненадолго задержавшись на высоком крыльце, пока Иван накидывал поверх рубахи легкую летнюю ферязь.
— Ах, да: что ты решил с этим… Как там его? Блудоумом из Милана?.. Мне его в каменоломни засунуть, или сразу под кнут?
Один из воинов свиты тут же начал расстегивать сумку-планшет с готовыми грамотками-записками для разных приказов и отдельных важных столоначалий: однако Федор, медленно шагающий бок о бок с прихрамывающим Ваней, смог его удивить:
— Я его в сердцах плетью отходил…
Постукивающий наконечником трости по мокрым после недавнего дождя каменным плитам, семнадцатилетний рюрикович царских кровей мимоходом глянул на троицу постельничих стражей братца, заставив тех виновато потупиться.
— А после куда определил?
— Да в Тимофеевскую башню приказал, к ученикам лекарей. Веры ему более нет, а так — хотя бы хирургам и зубодерам с него польза выйдет…
Усмехнувшись, Иван понимающе кивнул: не в первый раз иноземные мастера обманывались юностью и дружелюбной вежливостью его младшего брата. Федя не особо интересовался устроением отдельных зданий-элементов застройки — но очень, очень не любил, когда кто-то намеренно искажал или портил его общие градоустроительные замыслы. Вспоминая, как много сил и времени потратил младшенький, чтобы все хорошо продумать и подробно расписать; и сколько раз ему приходилось переделывать свои планы и макеты из-за очередных полезных (или вынужденных) дополнений… Собственно, на его бумагах и многочисленных набросках будущей Москвы сначала неоднократно отметилась вся Семья, затем оставили свой след доверенные ближники батюшки — а после них на тех же росписях «потоптались» еще и наиболее влиятельные чины Боярской Думы. Так же оказались полезными замечания наиболее толковых иноземных и русских зодчих; прислушивались и к предложениям иных дельных людишек. К примеру, почтенный возрастом и богатый опытом мэтр Бенвенутто Челлини смог предложить своему ученику немало полезных и интересных идей. Сначала касательно больших мозаичных панно на стенах Гостиного двора и Публичной Либереи, а затем и насчет различного украшательства московских улиц и скверов.
