Архитектором пожилой флорентиец не был, но повидал на своем веку более чем достаточно, проведя немало времени в Риме и Венеции, Мантуе, Ферраро и Сиене, Париже и Фонтенбло — и щедро делился своими воспоминаниями о тамошних жемчужинах каменного зодчества, подкрепляя рассказы подробными рисунками и набросками италийских красот. Так же мэтр как никто другой знал своих соотечественников, отчего и присоветовал подкреплять их исполнительность и усердие увесистым стимулом, то бишь крепкой палкой…
Дружно поглядев вверх, царевичи невольно ускорили шаг: с запада на Москву накатывали темные тучи, внутри которых то и дело посверкивали отблески грозовых зарниц — а отдельные редкие вестники грядущего дождя уже начали шлепать по гранитным плитам внутреннего кремлевского двора. Последний десяток шагов до парадного крылечка Теремного дворца им все равно пришлось пробежать, спасаясь от резко хлынувшего ливня: хляби небесные разверзлись столь широко и обильно, что перед обернувшимися братьями встала натуральная стена воды, сотканная из крупных частых капель. Весело переговариваясь и прислушиваясь к рокоту близкого грома, они уже без прежней спешки добрались до родительских покоев и зашли в Кабинет — где их, уже настроившихся на тихий и приятный семейный вечер, ожидал непонятный сюрприз в виде трех смутно знакомых епископов, двух архиепископов и митрополита Московского и всея Руси Филиппа. Помимо них, за длинным приставным столом сидел царский ближник и духовник, архимандрит Чудовой обители отец Афанасий: ну и возле дальнего окна обнаружилась Домна, расположившаяся на лавке близ почтового ящика с наборным замком — и как раз вытянувшая из его распахнутой стальной утробы пухлую стопочку основательно исписанных листов, увязанных розовой льняной тесемкой.
— А вот и сыны мои пожаловали!
Внешне Иоанн Васильевич наличию высокопоставленного духовенства в своем Кабинете был вроде как рад, однако его дети и царская целительница без труда различали совсем иные эмоции. Лишь немного притихшие, покуда царевичи чинно желали здравствовать церковным иерархам — и принимали ответное благословление от владыки Филиппа.
— Кхм. М-да… С твоего позволения, Великий государь, я продолжу.
