Тихая распря меж двумя этими внутренними течениями в Православной церкви началась еще во время правления Великого князя Московского Иоанна Великого, зародившись в спорах между Иосифом Волоцким[5], отстаивающим право монастырей на владение земельными угодьями и иным имуществом; и Нилом Сорским[6], который выступал против монастырских вотчин и нарочного накопления мирских богатств. Тогда, в итоге, верх одержали «иосифляне», и при следующем Великом князе Василии Строителе внутрицерковный спор несколько поутих, уйдя из публичных диспутов в тишину монашеских келий и трапезные залы отдельных монастырей. То же самое продолжилось и при Иоанне Васильевиче, однако лет семь назад царь начал негласно и осторожно поддерживать «нестяжателей», окончательно разочаровавшись в последователях преподобного Иосифа, которые из верной опоры трона понемногу превращались в пудовые гири на царских ногах. Так что поводы тревожиться у митрополита Московского и всея Руси Филиппа определенно были — как и неуверенность в том, для каких именно целей Великий государь и его сын-соправитель желают собрать Освященный собор всех иерархов русской Церкви. А ну как пойдет разговор о монастырских землевладениях, и испомещении на оных младших сыновей русской знати и государевых служилых дворян? Даже слушать такое будет неприятно, а уж отвечать царю отказом и вовсе… Тревожно и неудобно.
— В таких подробностях не сказывал, владыко: но я сам не поленился найти нужные записи в семейной либерее. К слову, прими благодарность мою и низкий поклон за инока Спасо-Евфимиевой обители.
Бывший в недавнем прошлом архимандритом этого монастыря, епископ Савватий довольно улыбнулся и едва заметно кивнул.
— Что же до «Шестокрыла», то рекомый архиепископ Геннадий, ознакомившись с таблицами, сам же и указал, что «бо взято от острономии, яко капля от моря». Запрет же наложил, возмутившись самой возможностью для мирян самостоятельно высчитывать различные небесные явления, и использовать эти знания для астрологических прогнозов.
