Может, я чего-то не понимаю по молодости лет и скудости умишка своего? Так ты бы объяснил мне, отче Филипп, а я с твоих слов непременно отпишу брату, как радеет братия Христианская за веру истинную?
Гневно сверкнув немного выцветшими от старости глазами, разменявший седьмой десяток лет митрополит тем же спокойным тоном ответил:
— Государь Димитрий Иванович разумник известный, и без меня хорошо знает, что любая спешка при исправлении даже самого малого требника многие беды сулит — ибо в писаниях даже крохотная буквица порой таит множество смыслов.
Оба начальствующих епископа и один «простой» епископ Сергий тут же согласно закивали; а вот владыко Савватий, епископ Рязанский и Муромский Феодосий и архимандрит Афанасий просто наложили на себя крестные знамения. Первый из-за недоброжелательного отношения к митрополиту; второй, хотя и был «иосифлянином», но умеренным и очень лояльным Великому государю. Про царского духовника и игумена Чудовой обители даже и говорить не приходилось: после кончины архипастыря Макария именно его поначалу и прочили в предстоятели Русской церкви, и только крайнее нежелание самого Афанасия избавило его от самого главного клобука на Руси.
— Да неужто, владыко? Я вот не раз слышал жалобы на то, что в рукописных богослужебных книгах полно ошибок и неточностей — отчего проистекает разное неустроение в церковном служении и мирской жизни. Странно получается: более всего в наведении порядка должна быть заинтересована Церковь — однако же, я зрю совсем иное… Может, все дело в том, что изрядное число священнослужителей со времен Иосифа Волоцкого крепко держится того, что простым людишкам самим читать Апостолов и Евангелие — есть грех?
Несмотря на всю свою выдержку, митрополит едва заметно дернулся и с нарастающим подозрением оглядел среднего царевича, начав подозревать его в симпатиях к учению Нила Сорского.
— И вновь повторю тебе, чадо неразумное: в таких делах спешка послужит лишь на руку Врагу рода человеческого! Пока не прибудет последний из приглашенных игуменов и епископов, Освященный собор не начнется, ибо…
Моргнув, владыко Филипп повел головой в сторону столика у дальнего окна, где целительница Дивеева чем-то тихо хрустела. Недолго, впрочем: отложив в сторонку ручную мельничку, она принялась разжигать сразу две спиртовых горелки, явно собираясь варить какое-то из своих снадобий.
— То будет против всех обычаев и правил.
