Информация о пропаже людей на Конфине была закрыта грифом «Совершенно секретно», и на поддержание этой тайны уже были истрачены десятки миллионов. И вот — возникла утечка. Кто-то пытается нажиться за счет интересов государства.
Генерал тут же связался с бюро на Алокайне, откуда пришло это донесение, подписанное неким лейтенантом Кетлером.
— Первый департамент, — представился генерал дежурному офицеру. — Мне — лейтенанта Кетлера.
— Одну секунду, сэр, — с готовность отозвался дежурный, угадав в стальном голосе силу высокой власти. Скоро Кетлер был найден и соединен с генералом.
— Нужно ли мне представляться вам, лейтенант? — спросил генерал, проверяя сообразительность офицера.
— Нет необходимости, сэр.
— Отлично. Что вам известно о поставщике информации?
— Только то, сэр, что он является посредником и руководит одной из селфмейкерских компаний.
— Одним словом — легальный террорист.
— Согласен с вами, сэр.
— В разработке, сэр.
— Думаю, в течение ближайших суток.
Линкольн помолчал. Этот лейтенант ему нравился. Возможно, потому, что говорил так, что слова только от зубов отскакивали.
— Хорошо, — повторил генерал. — Держите меня в курсе дела, лейтенант. Лично.
— Есть, сэр, — четко произнес Кетлер, и Линкольн не услышал в его голосе никакой лести, восторга или подобострастного дрожания.
«Нужно будет навести о нем справки», — подумал генерал и, не произнеся больше ни звука, отключился.
Намазанный тональным кремом и прикрытый новым париком, Берти Филсберг почти ничем не отличался от себя прежнего. Напротив, легкая искра в окраске искусственных волос придавала ему налет сытости и надлежащего ухода.
Приходивший на очередную взбучку Малыш Шварцвальд так ничего и не заметил. Он выслушал очередные напутственные слова и ушел, понурив голову.
Это теленок был непрошибаем, однако Берти его не уволил — в последнее время ему все чаще хотелось быть хорошим.
Впрочем, это не распространялось на Чингиса и Царика. Этих людей Филсберг считал своими личными врагами, и теперь он был просто уверен, что они «начал и первые».
После Шварцвальда зашла Зизи Стриж. В отсутствие босса она выполняла роль руководителя. Теперь, когда Бертран вернулся, Зизи снова возвратилась к роли недоростка, злоупотребляющего алкоголем и крепким табаком.
Они поговорили несколько минут, и Зизи, отчитавшись, ушла.
Филсберг поправил парик, затушил окурок сигары и взялся за телефон. Подходило время важного звонка.