С Фредди Михель поздоровался отдельно и сразу стал спрашивать, как у того дела.
— Да хреново его дела, — ответил за Фредди Иглесиас, закуривая дареную сигарету.
— Мне теперь жить негде, — подтвердил Чингис и впился зубами в колбаску. Он был очень юлоден, и сейчас при виде еды у него даже затряслись руки.
— Тебе нужно работу искать, приятель, — посоветовал Царик. — Вот я образовался при службе и теперь в полном порядке. Курю сигареты «Блу Дрим», ношу пиджаки а-ля «Ветер Лиссабона», плачу за квартиру… — Царик развел руками. — Ну, короче, ты понял. — Михель теперь полноценный гражданин, — подтвердил Гегель. Ему достался пакетик леденцов, и он был доволен.
— Да какую мне работу? Ты же знаешь, я был диджеем. С такой биографией ни на какую работу не возьмут.
— Ну не скажи, — возразил Царик. — Помнишь знаменитого Каку?
— Конечно. — Каку Фредди помнил. Одно время тот был кумиром многих диджеев. Ведь ему удавалось не только шепелявить, но еще и заикаться, а это было по силам только настоящему мастеру прямого эфира.
— Так вот, Кака теперь получает деньги ни за что да еще имеет угол и бесплатное питание.
— Им заинтересовался один частный исследовательский центр, изучающий случаи тяжелых психических отклонений, а тут Кака, сам понимаешь, был вне конкуренции. Теперь они его изучают. Его и еще нескольких ребят помельче…
— У меня не получится, — вздохнул Фредди. — Я пограничный, понимаешь? Если бы я действительно был настоящим шизаном, меня бы не выдавила какая-то Жени Шабад.
— Это так, — согласился Михель. — Настоящих буйных нынче мало.
— Точно, а трава пошла просто отрава! — добавил Иглесиас.
— Джентльмены! Четвертая камера отстиралась. Кто клал шмотки в четвертую — разбирай, — громко объявил Гегель.
Бродяги загомонили и, поднявшись с пола, стали выбирать из парящего бака отжатую одежду.
Фредди отследил свои брюки, трусы и майку. А рубашку и носки едва не увел Красавчик. Правда, он вернул вещи, как только Чингис потребовал их обратно.
— Извини, дружище. Я думал, это мои. Когда Фредди оделся во все сырое, он почувствовал себя по-настоящему несчастным человеком.
— Я вижу, ты еще не готов ночевать на улице, — заметил Михель, прикуривая свои знаменитые «Блу Дрим».
Чингис молча кивнул.
— Тогда переночуешь сегодня у меня. Есть необходимость кой-чего обсудить.
Покинув собрание уличных философов, Фредди и Михель вышли на полутемную улицу.
