А тот как ни в чем не бывало присел на корточки рядом с мальчиком и начал ему что-то шептать.
— Любава, Маша, уведите, пожалуйста, детей, — негромко попросил Василь и направился к Аверину.
— Что произошло? Опять приступ? — На брата было больно смотреть. Казалось, больше всего он боится услышать «она умерла» или что-то в этом роде. Вопросы насчет фамильяра сейчас, определенно, задавать не к месту. Аверин постарался придать лицу максимально спокойное и уверенное выражение.
— Ничего страшного. Она выпила водки, и ей стало хуже. Врач ей запретил категорически. Ты можешь проследить за тем, чтобы она соблюдала рекомендации?
Василь опустил глаза:
— Я пытаюсь. Я много раз с ней говорил. Но она считает, что дожила до своих лет исключительно благодаря «рюмочке с хорошей закуской», и переубедить ее… сам знаешь.
— Да-да. «Хорошая закуска» — это ее термоядерные огурцы, от которых и здоровый человек запросто может отдать концы. Но больше никаких огурцов, водки и прочего. И вообще ничего из того, что запрещает доктор.
Аверин обвел взглядом всех, кто остался в коридоре и переспросил:
— Понятно?
В коридоре были только Василь, Марина и Анонимус. Брат и… — как назвать эту женщину? Кто она им? Ладно, пусть будет тетя — кивнули. Анонимус сделал вид, что не слышит. Див и раньше вел себя с младшим отпрыском семьи весьма холодно, но настолько пренебрежительного отношения себе не позволял. Вероятно, в доме назревала проблема.
Что же, этого следовало ожидать. Василь обладал довольно мягким характером. Никогда не спорил с бабушкой, всегда уступал младшему брату, даже женился по указке. Хотя тут ему повезло, они с Марией жили все эти годы душа в душу. Было даже удивительно, как слабохарактерный брат смог построить один из самых прибыльных автозаводов в России. Впрочем, Василь был весьма умен, знал свои слабости и очень грамотно подбирал управляющих.
Но его мягкотелостью воспользовался фамильяр. И это было очень неприятно обнаружить. В детстве Аверин ничего подобного за Анонимусом не помнил. Да, див особенно выделял Василя и всяческий подчеркивал, что именно тот является его хозяином, но такое поведение можно было считать верным. Бабушка держала Анонимуса в узде. А сейчас он почуял свободу и начал перехватывать бразды правления в доме.
«Дядюшка». Подумать только. Крепостные дядьки-воспитатели остались в далеком прошлом. Значило ли это обращение, что Миша считает дива своим родственником?
С Анонимусом придется побеседовать, и Аверин не сомневался, что этот разговор не понравится им обоим.
Наконец дверь открылась, и вышел доктор. Он подошел к собравшимся и, устало вздохнув, проговорил:
— Я поставил графине капельницу, сейчас ее состоянии более-менее стабильно, пульс выровнялся. Надеюсь, скоро ей станет легче.