Где он? Я могу с ним поговорить?
Фамильяр обернулся:
– Конечно. Как только доктор разрешит вам посещения.
Он поклонился и вышел за дверь.
Аверин остался полулежать на подушках.
Как же так? Что произошло?
В памяти кусками всплывали эпизоды произошедших событий. Вот он у Анастасии, в бокале красное вино. Вот дорога, пустая телефонная будка. Кузя, нанизанный на копье.
Перекошенное лицо демона.
Огромная серебристая лапа с головой, насаженной на коготь.
Почему он жив? Почему Кузя его не сожрал? Неужели его успели остановить? Но кто? И самое главное, как?.
.
Аверин почувствовал, что смертельно устал. Слегка пошевелив головой, он устроился поудобнее и снова заснул.
В следующий раз он проснулся от того, что в окно светило солнце.
– Доброе утро, ваше сиятельство. Если хотите, я задерну шторы. – Анонимус поднялся со стула возле окна и шагнул к кровати.
– Нет, лучше дай мне поесть.
– Как вы себя чувствуете?
– Отлично.
Он попытался сесть. Анонимус подставил руку, помогая, но в целом у него получилось самостоятельно.
На кровати появился низкий столик с завтраком. И этот завтрак выглядел как полноценная еда.
Расправившись с ней, Аверин посмотрел на Анонимуса:
– Ну как, посещения уже разрешены?
– Да, ваше сиятельство. Но если вы устанете, немедленно говорите.
– Хорошо, мой дорогой Цербер, я тебе сразу доложу.
– Что? – На лице Анонимуса появилось удивление.
– Ничего. Это я так шучу.
Анонимус вышел, и сразу же дверь снова распахнулась и влетел Кузя.
– Гермес Аркадьевич! Вы хорошо себя чувствуете?"
"Див бросился к нему и грохнулся на колени возле кровати, сложив руки на одеяле.
– Этот ваш… не пускает меня! Я три дня уже под дверью торчу. А мне можно уже, вам последнюю операцию сделали почти неделю назад.
– Неделю? Выходит, я здесь уже неделю?
– Не-а. Две с половиной. Сначала вы лежали в реанимации. Потом вам сначала одну операцию сделали, потом еще одну. Сказали, что, если все будет хорошо, вас выпишут через несколько дней.
Кузя поднял голову и улыбнулся. Но Аверин смотрел не на его лицо, а на золотого двуглавого орла на его шее.
Что ж… не такой уж плохой конец у этой истории, если разобраться. Но почему-то стало грустно.
Додумать эту мысль он не успел. Дверь снова открылась, и в палату вошел Виктор. И на его лице улыбки не было.
– Кузя, выйди. Мне нужно поговорить с Гермесом Аркадьевичем. Доктор сказал, что уже можно.
– Ну, Виктор Геннадьевич!
– Кузя, вышел, – проговорил Виктор тоном, не терпящим возражений.
– Ладно.
