– Кузя встал и поплелся к двери.
А Виктор зашел и присел на стул возле кровати.
Некоторое время оба молчали.
– Как вы? – спросил Виктор.
– Жив, как видите, – Аверин попытался улыбнуться.
– Да… вижу. – Виктор посмотрел куда-то в сторону. И, видимо, устав от тягостного обмена любезностями, повернулся и посмотрел Аверину в глаза: – Как вы могли… и вы мне еще голову морочили!
Аверин отвел было глаза, но понял, что это выглядит жалко. И оправдываться было бессмысленно, но он все же проговорил:
– Я хотел вам сказать.
Пытался даже пару раз. Понимаю, как глупо это звучит, но это была ошибка. И я не знал, как ее исправить.
– Вы про то, что водили меня за нос с Кузей? Я знаю, он мне все рассказал. Вы же сами велели ему сдаться.
– Да… – Аверин все-таки улыбнулся. – Но я не думал, что выживу.
– Именно. А я как раз про это и говорю. Про то, как и почему вы выжили.
Он поднял руку и положил что-то на одеяло. Аверин посмотрел – это было лезвие его кинжала.
– Знаете, что это?
– Конечно, – Аверин протянул здоровую руку и взял лезвие двумя пальцами, – это мой серебряный кинжал.
Кузя как-то сумел найти его и вогнать в горло того демона… Впрочем, я уверен, вы это все тоже уже знаете.
– Конечно. А вот вы знаете, что ваш див сжимал эту штуку в руке ровно до тех пор, пока я не приставил к его голове пистолет?
– В руке? Пистолет?.. Я не понимаю…
– А вы подумайте. Вы же колдун.
Аверин нахмурился и еще раз посмотрел на лезвие.
Проклятье… ну конечно же… Выходит, Кузя специально причинял себе боль, сжимая серебряный нож, чтобы…
– Вот же черт… – Аверин бессильно уронил руку на одеяло.
Лезвие выскочило из пальцев и упало на пол.
– Помните, что вы мне постоянно говорили? – Виктор повысил голос: – «Они не люди!», «Не очеловечивайте их!», «Все, что они хотят, это сожрать!». Вы хоть сами себе верили? И после всех этих разумных слов что вы сделали? В одиночку рванули сломя голову к дому Хмельницких, чтобы отдать жизнь за «не человека»! Никогда не поверю, что в этот момент вы думали о кучке пьяных анархистов! Нет, вы были готовы погибнуть, спасая своего дива! А когда я нашел парня в больнице, его трясло так, что под ним диван ходуном ходил.
Он был весь в вашей крови! И знаете, чего он боялся больше всего? Что сорвется. Я, дурень, еще пистолет на него наставлял, вспомнил, что вы говорили про опасность для жизни. Да только Фетисов меня потом просветил. Гермес, когда я его увидел рядом с вами, там, возле особняка, он дыру в вашей ноге рукой зажимал.
