А вдруг он ошибается в нем? И его слуга, оказавшись без присмотра, все же что-нибудь устроит в людном месте в самом центре города?
Но время шло, и Аверин успокоился. Если бы произошло серьезное ЧП, связанное с дивом, Собрание Колдунов немедленно бы прервали. Но лекция шла своим чередом, и как только вышло отпущенное на нее время, Аверин раскланялся:
– Прошу меня извинить, я плохо себя чувствую, поэтому на ваши вопросы я постараюсь ответить в другой раз.
Он действительно чувствовал себя неважно. Эх, надо было дописать Маргарите в записке, чтобы она приготовила ему на обед говяжью печень.
Впрочем, он может заехать по пути в лавку и взять ее сам. И еще кровяной колбасы.
Аверин усмехнулся. Он сам начал превращаться в дива?
Заехав на парковку, он осмотрелся. Никого не было, только возле колонны курил какой-то анархист.
Аверин взглянул на часы. Прошло не четыре часа, а три с половиной, Кузя вполне мог все еще заседать в столовой, поглощая неизвестно какую по счету котлету. Подождать? Или пойти искать?
Аверин поднял было маятник, но внезапно нахмурился.
И повернул голову в сторону анархиста. Что-то в нем смущало. На вид это был обычный вычурно одетый парень, с выкрашенными в яркий цвет волосами, с длинной коричневой сигариллой… из которой не шел дым!
Аверин выскочил из машины и быстрым шагом направился к «анархисту».
И точно. Из-под черно-красной челки с оранжевыми и желтыми прядями, которые, по всей видимости, должны были изображать языки пламени, на него слегка насмешливо глядели два блестящих глаза – зеленый и голубой.
А «сигарилла» оказалась сырокопченой закусочной колбаской, которую Кузя немедленно вытащил изо рта и сунул в карман длинного кожаного плаща, украшенного цепями. На руках его красовались черные плотные перчатки с прорезями вдоль тыльной стороны кисти.
– Это что… за маскарад? – только и сумел выдавить из себя Аверин.
Кузя показал клыки:
– Все как приказано. Брюки. – Он похлопал себя по бесформенным штанам из плотной черной ткани, с кучей карманов, украшенных нашивками, причем одна из них – стилизованный алатырь.
– Рубашка. – Он указал на шелковый балахон, поверх которого болталась черная кожаная жилетка с яркими красными пуговицами. Ворот ее был распахнут, и из-под него выглядывала цепь, которая, однако, на фоне остального великолепия в глаза не бросалась и смотрелась довольно органично.
– Верхняя одежда, – закончил он, подняв полу плаща.
– Ты серьгу в ухо не забыл? – Да, формально приказ был выполнен, но… это выглядело как вызов.
