В Графе и его графине, звучит голос разъяренного хозяина дома о покушении на стеклодува. Его графиня, явно неравнодушная к происходящему, пытается расставить все точки над "i" — отменить похищение или предотвратить возможное нападение. Вопросы и догадки весят тяжестью на сердце каждого, участвуя в этом загадочном инциденте....
Эдоард посмотрел поверх пергамента
- Вы раньше знали, что тут написано?
- Догадывался, - честно признался Ганц.
- Они здесь?
- да, ваше величество... какие будут приказания?
- Какие тут приказания? Допросить, вытряхнуть все - и казнить.
- Э....
- Ивельенов обоих. Амалию... мне надо с ней поговорить.
- А дети?"
"- Смотря что они знают. Если ничего о своем происхождении - пусть живут, но в монастырях и под присмотром.
- А близнецы?
- Кто-то же должен стать следующими герцогами. Хотя я еще подумаю.
Ганц кивнул. Эдоард машинально потер грудь.
- Проводи меня к Амалии...
***
Женщина сидела на грубой соломенной подстилке. Но допросная была достаточно чистая. Платье порвано, есть синяки, но следов изнасилования или серьезных пыток пока не видно.
Эдоард распахнул дверь и вошел. Ганц, не спрашивая, вошел вслед за королем. Отослал палачей и писца. И когда его величество сверкнул на него глазами - не шелохнулся.
- Ваше величество, если ее прикуют - я выйду. А так... я ведь и так все знаю.
Эдоард махнул рукой. Проклятая боль... да пропади оно пропадом... это лицо.
Амалия... почти копия Джесси. Но там, где у Джессимин была мягкость и нежность - его черты. Его дочь....
- Почему?
Амалия выпрямилась. Сверкнули глаза. Она не собиралась бросаться на короля. Но держалась гордо.
- За Эдмона. Вы убили его!
- Не я.
- Мой отец ничего не делал без королевского приказа. Я знаю!
- Я не отдавал ему такого приказа. Клянусь.
Женщина отступила на шаг. Опустила глаза. Поверила.
- я любила его. Мы были женаты. А вы... вы никогда бы не разрешили...
- Вы даже не спрашивали... почему?
Амалия вздохнула.
Почему?
И перед взором поплыли картины прошлого.
Вот она, совсем маленькая девочка, приглашена во дворец. Королева... еще Имоджин бросает что-то резкое. И Амалия убегает плакать в коридор.
- Ты чего ревешь?
Рядом стоит серьезный сероглазый мальчик.
- Не твое дело, - огрызается Амалия. Но Эдмон, а это был именно он, не уходит.
- Не плачь. Хочешь конфету?
Амалия робко кивает и ей в ладонь ложится большой полосатый леденец.
Вот ей двенадцать лет. Теперь королева уже Джессимин. И Амалию часто приглашают во дворец.... Как - часто? Сейчас просто так... она удрала ото всех и ходит, разглядывая залы, коридоры.
- Ты что тут делаешь?
Опять сероглазый мальчик.
- Гуляю. А что - нельзя?
- Тебе - нельзя.
- Это еще почему?
- Потому что ты - Иртон.
- И что? Зато я красивая!
- Кто тебе сказал такую глупость?
- Папа.
