В Графе и его графине, звучит голос разъяренного хозяина дома о покушении на стеклодува. Его графиня, явно неравнодушная к происходящему, пытается расставить все точки над "i" — отменить похищение или предотвратить возможное нападение. Вопросы и догадки весят тяжестью на сердце каждого, участвуя в этом загадочном инциденте....
Эдоард нахмурился.
- Нет...
- Если бы не я...
Лиля плакала взахлеб, слизывая слезы и некрасиво вытирая нос полотенцем. Ее слезы были непритворными. При мысли о Сэсси, Джесе, больной девочке, на душе так мерзко становилось, что хоть головой в прорубь. Король молча наблюдал этот цирк. Эдоард не только был неплохим правителем, он еще знал, что женщине не надо мешать рыдать. Сама придет в себя, а будешь успокаивать - истерика затянется на несколько часов.
И его мудрое величество оказался прав. Минут через пятнадцать Лиля высморкалась в полностью загвазданное полотенце - и кивнула.
- Ваше величество, простите.
- Вылечите меня, графиня. Потом поговорим. И запомните - не вы это начали. Вы просто защищали свою жизнь. И Миранду.
Лиле стало стыдно. Реально стыдно. Перед ней больной человек, ее пациент.... А она тут что развела?
Итак...
Подушки поправить, болеутоляющее дать, пульс проверить, давление... вообще можно было его посчитать линейкой и иголочкой. Если уж очень упрощать. Но вот беда.
Эххх...
Что ж я за дура - и почему я не ходила на факультативы по астрономии и не уделяла внимания физике?
Дура я, дура...
***
Эдоард медленно засыпал. Боли почти не чувствовалось. Хотя графиня и предупредила, что это - временно. Но даже так - лучше чем ничего.
Отпустить ее...
Ну-ну... нет, может так и лучше. В Иртоне ей проще, чем при дворе, а новинки он может получать и оттуда.
Но!
Чтобы Лилиан была безопасна для Короны - она должна оставаться графиней Иртон. Только вот... зная Джерисона - Лилиан ему уже столько раз по репутации одним своим появлением потопталась... первая их встреча должна пройти под наблюдением Короны. Или лично короля. А иначе...
К тому же надо пристроить к ней внуков... и не к кому больше, и Миранде у нее хорошо...
Столько всего сделать надо.... Умирать совершенно некогда.
***
Ганц тоже чувствовал себя мерзко. И особенно - когда входил к Амалии в камеру.
- госпожа, я должен сообщить вам, что за покушение на короля, на графа и графиню Иртон, за подготовку попытки переворота и прочее - вы приговорены к смертной казни.
Амалия кивнула. Медленно встала.
- Мои дети?
- Трое старших.
- Нет!!!
В синих глазах метнулась боль.
- Только не мои дети! Прошу вас!! Я все сделаю, что вы пожелаете!!!
Ганц покачал головой.
- Это приказ короля...
