Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
– Я разговаривал с ней сегодня утром, – сказал Дэниел, не сводя взгляда с лица Джорджа, вместо того чтобы смотреть на Энн, видеть ее глаза.
Он мог бы сказал ей о своей любви без слов, она бы все поняла, нужно было лишь поймать ее взгляд, но он не осмеливался. Пока он смотрел на Чевила, тот смотрел на него, а не на Энн или нож.
– И что же ты сказал моей жене? – прошипел Джордж, и по лицу его пробежала тень.
– Она показалась мне славной женщиной. Интересно, что с ней будет, если ты умрешь здесь, в этом гостиничном номере, от рук двух графов и сына маркиза?
Джордж резко перевел взгляд на Хью, только сейчас осознав, кто он такой.
– Но вы же его ненавидите! Он вас подстрелил.
Хью лишь пожал плечами в ответ.
Побледнев, Джордж хотел что-то сказать, но потом осекся и переспросил:
– Двух графов?
– С нами еще один, – кивнул Дэниел. – На всякий случай.
Дыхание Джорджа стало тяжелым и прерывистым, взгляд метался с Дэниела на Хью, потом на Энн, на лбу выступили крупные капли пота.
– Репутация леди Чевил будет загублена навсегда, – продолжил Дэниел. – Общество отвергнет ее, и даже отец не сможет спасти.
Джорджа начала бить дрожь, и Дэниел наконец осмелился взглянуть на Энн. Она тяжело дышала, была ужасно напугана, и все же, когда их взгляды встретились…
«Я люблю тебя».
С таким же успехом она могла бы произнести эти слова вслух.
– Мир не слишком добр к женщинам, которых изгоняют из собственного дома, – тихо сказал Дэниел. – Спроси у Энн.
Решимость постепенно покидала Джорджа, Дэниел видел это по его глазам.
– Если ты ее отпустишь, я оставлю тебя в живых.
Да, Джордж будет жить, но не в Англии, уж об этом Дэниел позаботится.
– А моя жена?
– Ты сам с ней объяснишься.
Голова Джорджа дернулась, как если бы ворот сорочки слишком сильно сдавил ему горло. Он отчаянно заморгал, а потом на мгновение зажмурился и…
– Он ранил меня! О боже мой, он меня ранил!"
"Дэниел порывисто оглянулся и, увидев, что Хью разрядил пистолет, бросился к Энн, чтобы оттащить ее от Джорджа, катавшегося по полу с окровавленной рукой и завывавшего от боли.
– Ты совсем спятил?
Хью, хромая, прошел в комнату и, посмотрев на Чевила, бесстрастно констатировал:
– Всего лишь царапина.
– Энн! Энн! – хрипло повторял Дэниел.
