Страх и робость никуда не ушли — они словно змеи вглубь подсознания. Хотя время прошло, их влияние остается непреодолимым. Андрей осознает, что правда между легендами о Иоанне Грозном часто скрываются в тени ложных историй. Книга открывает мир, где легенды и факты переплетаются, заставляя задумываться обо всем, что мы знаем как истинно....
Обычно там доживали свой век либо старики, либо после тяжелых ранений, либо иные категории людей, которым особенно рваться не хотелось и не требовалось. Понятное дело, что если бы там «нарисовался» купец, то да, конечно, они все оживились бы донельзя. И досматривали его с особым пристрастием. А тут? Какой смысл задницу отрывать от мягкой подушки[62]?
Посему отряд прошел тихо и спокойно.
И сразу направился к главному или центральному базару – капалычарши[63]. Но не по главным, крупным и оживленным улицам, а «огородами».
Капитан, кстати, немало вспотел.
Андрей прекрасно знал, что клятва данная неверному для мусульманина силы не имеет. Поэтому держал ухо востро, а маленький пистолет – пуфер под рукой. Чтобы в случае чего выхватить его и первым делом пристрелить капитана. А второй, также заряженный, держал чуть дальше, но уже для себя. Потому как попадать живым в плен к Султану он не видел смысла.
Впрочем, предосторожности эти оказались лишними. Капитан хоть и дергался, но держался. А главное исправно вел отряд «подворотнями». Благо, что две сотни бойцов – не такой уж и большой контингент. Ни у кого вопросов он не вызывал.
К базару они вышли, когда над городом уже начали растекаться сумерки. И торг завершился.
Капитан ориентировался на рынке хорошо. Поэтому безошибочно свернул туда, где велся торг людьми. Рабами, которых свозили сюда со всей Империи.
– Там кто? – спросил Андрей тихо у капитана.
– Рабы для тяжелых работ.
Туда и направились.
А там воняло. Сильно. Испражнениями и болью что ли с легкими нотками свежего мяса. Вон – чуть в стороне лежало тело запоротого насмерть с рассеченным кнутом мясом.
Рабы – мрачные мужчины всех цветов кожи – сидели прямо на брусчатке. Отлучатся в туалет было нельзя, да и некуда, поэтому испражнения этих людей находились тут же. И, нередко, им приходится сидеть прямо в них. Утром это все, конечно, смывали. Просто ведрами морской воды проливая «и товар, и прилавок». Но то было утром.
