Начало весны в Сахалине. В холодных зимних холодах мир кажется выжженным миру. Но вот, наконец, пришла солнечная весна — и надежды взошли по заснеженным полянам. Затем, как будто пророчица судьбы, ошеломляющий зов исходит из каменных топографических точек, замерзающих от холода. Мужество и вера — вот то, что осенит в этом ледяном мире живое существо: Графа Суворова....
Похоже, «Граф Суворов» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Снизу — синий, сверху серо зеленый. Учитывая размер судна, даже издали было заметно что корпус разделен на секции, преломляющие изображение. Не цифровой камуфляж, но для таких крупных целей его скорее всего и невозможно применить.
Линкор произвел неизгладимое впечатление, но кроме него глазеть было решительно не на что, стоило удалиться от военных частей как мы погрузились в леса, и только спустя почти час выехали на окраины Питера. Тут все было как я помнил из прошлой жизни, разве что дороги лучше и освещение ярче.
Однако и в Санкт-Петербурге мы не задержались, проехав по кольцу и выйдя к заливу. Ледяной ветер тут же ударил в окно, и мы влетели в плотный молочный туман, стоящий стеной у побережья. Фары едва выхватывали несколько метров дороги, но это только помогло мне отвлечься от окружающего и сосредоточится на собственном теле.
— Задремал? — донесся сквозь медитацию голос Василия, и я мгновенно открыл глаза. Тут же пришлось зажмуриться, чтобы перенастроить восприятие и отложить активацию праны. — До экзамена почти час, но за пятнадцать минут нужно быть в аудитории, иначе исключат.
— А ты не пойдешь? — удивился я, самостоятельно вылезая из авто. Можно было дождаться пока мне откроют дверь, но судя по тому, что мы остановились в дальней части стоянки — это неуместно.
— Все верно, Сашка. Я сам здесь учился двадцать лет назад, так что, если меня заметят — будет много вопросов. — ответил денщик, вручая мне тощую черную сумку через плечо и телефон с открытой картой навигатора. — В папке документы на поступление, пока ты Александр Брониславович Иванов. Не делай удивленные глаза, твое сиятельство, мы все здесь Ивановы, пока не достигли совершеннолетия, кроме тех, кто из дружины.
— И много детей сюда попадают после гибели родителей? — на всякий случай уточнил я.
— Слишком много. — со вздохом сказал Василий. — Империя очень зла, раскинулась между тремя океанами и пятью морями, мы всегда воюем. Так что сложить буйную голову можно в любой момент.
— Не похоже, что жители Петербурга обеспокоены. — заметил я, намечая себе маршрут. — Может я просто не заметил.
— Да нет, ты все верно сказал.
