Начало весны в Сахалине. В холодных зимних холодах мир кажется выжженным миру. Но вот, наконец, пришла солнечная весна — и надежды взошли по заснеженным полянам. Затем, как будто пророчица судьбы, ошеломляющий зов исходит из каменных топографических точек, замерзающих от холода. Мужество и вера — вот то, что осенит в этом ледяном мире живое существо: Графа Суворова....
Похоже, «Граф Суворов» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А когда, пробежав около трешки мы пошли на второй круг, мне в глаза бросилась странная шевелящаяся коряга со знакомой аурой.
— Шебутнов, продолжать движение. Догоню. — приказал я, сам сойдя с проторенной дорожки чуть в лес. Несколько человек повторило мои действия, наверное, решив, что я собираюсь отлить. Так что пришлось выждать пока они вернуться к убегающей колонне, и только после этого коряга поднялась с земли и сбросила капюшон.
— И как ты меня углядел? — спросил Василий, присев так, чтобы его было не видно с дороги.
Глава 11
— Как устроился? — поинтересовался денщик, убедившись, что остальные ушли.
— Как видишь, среди худших. — усмехнувшись ответил я, стараясь не оборачиваться на дорогу. — Засунули в самую жопу, непонятно за что.
— Как ты выражаешься, твое сиятельство. Будто сапожник из черных. — покачал головой Василий, пряча улыбку. — Есть догадки с чего так? Парни с тобой вроде нормальные, все добровольно на пробежку вышли.
— Да тут все через одно место.
— Всего два дня прошло, так что нет. К тому же один из сослуживцев, оставшихся в училище, посоветовал мне пока не светиться. — сказал денщик. — Меньшиковы раньше пользовались большой поддержкой со стороны императрицы, и сейчас у них хватает проблем, так что они бдят пуще прежнего. Чужих не пускают.
— И что ты собираешься делать? — удивленно спросил я. — Сидеть в лесу?
— Не вижу в этом ничего дурного.
— Ты вроде говорил, что сам из Суворовского. — заметил я, переключившись на другую тему. — Мы будто в развалинах живем, даже двери нет. Препод — алкаш жуткий и один на все предметы. Тут всегда такие проблемы были?
— Я из военных. — немного помявшись ответил Василий. — Так что понятия не имею как в черных группах. У нас всегда считали, что в туф попадают только тупые, уроды и фигляры. Дети крепостных и преступников.
— А были поводы так считать? — поинтересовался я."
"— Конечно. Мне было не до того, чтобы по сторонам глазеть, но экзамены все на свое место расставляют. Если на первом еще переводы частые, да и соперники в поединках хороши, то уже на втором — пара человек, не больше. Ну а к концу года разрыв такой что о туфе можно и не вспоминать вовсе. — отмахнулся денщик. — Тяжелые, но мягкие, одно слово — туф.
