Этот неожиданный, но такой приятный поцелуй имел вкус шоколада с легкой ноткой мяты, от него кружилась голова, и замирало сердце, и на душе становилось легко легко…
— Сладкая, какая же ты сладкая, — он тихо шептал прямо в приоткрытые губы жены. — Я тебя не напугал?
— Вы меня поразили в самое сердце, — Иришка поймала себя на том, что крепко держит мужнину косищу у самого основания, подушечками больших пальцев лаская его шею. — Совращение на конюшне — это нечто."
"— Вредина маленькая, — он сделал вид, что обижается.
— Заноза моя.
— Теперь пустите, вы обещали.
— Ты тоже обещала, — он потянулся за еще одним поцелуем.
— Кас, нет.
— Почему нет, милая? Мы супруги, наш брак нерасторжим.
— Вот и нет, — попыталась оттолкнуть рыжего. — Да помогите же мне слезть.
— Спускайтесь, — спрыгнув на землю, Кастерс помог Аоле и, удерживая в объятиях, игриво спросил. — Так на чем мы остановились, леди?
— На том, что вы глубоко заблуждаетесь по поводу нерасторжимости нашего брака. — Иришка решила, что он должен знать правду.
Сбиваясь от волнения, она заговорила. — Вы легко можете избавиться от него… То есть от меня… Вы же не хотели жениться… Просто необходимо воздержаться от консуммации брака еще около трех недель…
— Вы что-то путаете, дорогая, — он хотел обнять супругу.
— Да оставьте вы это! Можете подробности уточнить у сестры Марфы, она подтвердит.
— А ты значит с самого начала знала, да, малышка?
— Какая разница? Это не я не явилась на свадьбу, не прислала кольца, не написала ни строчки.
-
— А о том, что аристократок очень мало ты знала? Наши родители обращались к его величеству со специальным прошением о помолвке детей, которое и было удовлетворено только из уважения к их заслугам. Ты знаешь, что в случае развода тебе придется выбирать сразу двух мужей, детка?
— Ничего страшного! Зато сама!
Глава двадцать девятая, в которой героиня пытается позавтракать
— Ну сама, так сама, — хитрый рыжий поднял руки, сдаваясь. — Не волнуйся, сладкая.
— Вы… Вы…
— Чшшш… Давай на ты, красавица.
Ай, не дерись, — он легко увернулся от маленького кулачка. — Где там твой хлеб? Корми Росса и пошли гулять.
— Никуда я с вами не пойду, — Иришка достала морковку и протянула коню. — Держи, парень. А это мне, — она извлекла из кармана чистую тряпицу, развернула и, достав кусок ржаного хлеба, принялась жевать. Возмущенно оттолкнув лошадиную морду, сунувшуюся было за хлебушком, задумалась почему это до сих пор ничего не знала про закон о двоемужии.
