История старателя Степана Берестова, долгие годы скитавшегося по сибирским просторам в поисках удачи. Когда его беспутная жизнь неожиданно меняется, герой переосмысляет прожитые годы и встает перед выбором между прошлым и новой гранью своей судьбы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Грань»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
История старателя Степана Берестова, долгие годы скитавшегося по сибирским просторам в поисках удачи. Когда его беспутная жизнь неожиданно меняется, герой переосмысляет прожитые годы и встает перед выбором между прошлым и новой гранью своей судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История старателя Степана Берестова, долгие годы скитавшегося по сибирским просторам в поисках удачи. Когда его беспутная жизнь неожиданно меняется, герой переосмысляет прожитые годы и встает перед выбором между прошлым и новой гранью своей судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Разгрыз зубами полу полушубка, отодрал длинный, широкий лоскут, раздернул его на две половины, обмотал ноги, как портянками, и сверху закрутил все это стальной проволокой, которую нашел на поляне. Погрелся напоследок у догорающей избушки и пошел, поглядывая на звезды, целясь прямо на восток – к лесовозной дороге.
Тайга молчала. Ей не было никакого дела до одинокого человека, бредущего по ее пространствам. Она не спешила его спасать и не торопилась убивать. Бесстрастно смотрела, словно надолго набралась терпения, и теперь ожидала – чем же все кончится?
Горячка схлынула, и Пережогин ощутил свое тело. Расхлестанные сбитые руки скручивала ноющая боль, лицо, прихваченное пламенем, горело на морозе, голова гудела, будто орудовали в ней тяжелым молотком. Грудь разрывалась от морозного воздуха сухим кашлем. Пережогин брел, покачиваясь из стороны в сторону, голова набухала, и молоток бил громче, настойчивей, грозя проломить череп. Пережогин дернулся, сжал ладонями горячий лоб, и в глазах прояснело. На все четыре стороны выстилалась вокруг безлюдная тайга. Ни души. И вообще ничего, кроме тайги, холода и боли. Где она, власть, за которую он так цеплялся и которая быстрей гоняла кровь по его жилам? И была ли она? Может, пригрезилась? Неужели до сегодняшнего дня он только и делал, что тешил себя призраком?
Он снова сжал лоб ладонями и зашагал быстрее. Сила была в нем недюжинная, нутряная, и Пережогин, не дав себе и малой передышки, брел всю ночь, пока над белыми верхушками сосен не вылезла в морозной дымке заря. Быстро набиралась яркого света, и он, как мог, торопился к ней. Молоток в голове стучал сильней и чаще. Пережогин споткнулся, упал. Поплыла перед глазами темнота. Но он пересилил слабость, тяжело выпрямился и поднял глаза. Из зари, прямо на него, выползала искрящая гусеница. Шарахнулся прочь, но гусеница, набирая обороты, гремя и лязгая, рванулась за ним. Гром и лязг отдавались в голове рвущими ударами. Пережогин бежал, пока хватило сил. Рухнул на снег и снова увидел гусеницу – она наползала. «Не надо давить! Я живой!» – заорал он. Не помогло. Желтый «катерпиллер» подвигался вплотную, и в высокой кабине, за прозрачными лобовыми стеклами, радостно скалился пережогинский двойник. Из-под гусеницы вылетали заиндевелые черепа, разбрызгивались во все стороны, а один из них подкатился прямо к лицу и холодно заглянул глазницами, в которых покоилась черная темнота, в самую душу. Пережогин взвизгнул и пополз. Разрывающий взгляд пустых глазниц влезал в тело. «Не на-а-д-а-а! Живо-о-ой!» – заорал так громко и неистово, подсигивая на снегу, словно в падучей, что очнулся от собственного крика и увидел в холодном мареве круглое солнце. Пережогин лежал головой на восток. Там – лесовозная дорога. Рывком вскочил.
