Странное и дикий мир ожидал Степана, где капля дождя превращалась во что-то еще. Он ощутил странную боль, как будто сам топтался в собственной крови, пока ягоду ежевики под кулаком срывала мистический удар. Этот мир был полон неизвестности и силы природы, где каждое движение вызывало загадочные последствия....
– Ты чо? Того? Тронулся? – шофер растерянно крутнул головой. – Глянь на себя!
– Тормози! Кому сказал?! Ну! – Привычная сталь прорезалась в пережогинском голосе, и шофер остановил КрАЗ. Пережогин вывалился на дорогу и напрямик, по целику, ударился к серой полосе березника, который опоясывал Лагерную согру и из-за верхушек которого виднелась красная шея экскаватора.
«Я вам покажу! Всем покажу!» – сиплый шепот едва слышно срывался с губ.
Грудью упал на корпус экскаватора, на промерзлое, ледяное железо. Перевел дыхание.
«А-а-а!» – громко и звучно ударил в кабине крик. И ковш снова упал, вгрызаясь в землю.
Степан вместе с другими мужиками уже собирался выходить в тайгу, когда шофер КрАЗа подъехал и сказал о Пережогине. Все кинулись к Лагерной согре. Экскаватор ревел и пластал землю."
"– Да он с ума сошел! Чокнулся! – испуганно закричал Алексей Селиванов, боязливо остановившись в отдалении от грохочущей машины. Степан тоже замер, но уже в следующую минуту ринулся в кабину.
– Власть! Власть и сила! Они у меня! У меня!
– Да он чокнулся! Точно! – Алексей Селиванов оглянулся на Степана.
– Раньше надо было вязать! Раньше! – со злостью ответил Степан. – Теперь его только пристрелить…
Пережогин услышал его голос и поднял глаза. Его взгляд был осмысленным, и – мало того! – привычная жесткость и уверенность мелькнули в них. Тряхнул плечами, освобождаясь от мужиков, поднялся на колени и медленно, через силу, стал выпрямляться в полный рост.
