История старателя Степана Берестова, долгие годы скитавшегося по сибирским просторам в поисках удачи. Когда его беспутная жизнь неожиданно меняется, герой переосмысляет прожитые годы и встает перед выбором между прошлым и новой гранью своей судьбы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Грань»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
История старателя Степана Берестова, долгие годы скитавшегося по сибирским просторам в поисках удачи. Когда его беспутная жизнь неожиданно меняется, герой переосмысляет прожитые годы и встает перед выбором между прошлым и новой гранью своей судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История старателя Степана Берестова, долгие годы скитавшегося по сибирским просторам в поисках удачи. Когда его беспутная жизнь неожиданно меняется, герой переосмысляет прожитые годы и встает перед выбором между прошлым и новой гранью своей судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Что же Бородулин не прихватил его? А, все ясно. Петр вылезет из кустов и приберет вино, а дядюшка к нему никакого отношения не имеет. Да, крепкий орешек Виктор Трофимович.
3"
"Васька крепко спал, столкав одеяло на пол и разметав по кроватке руки и ноги. Сладко причмокивал, плямкал припухлыми губами. Над кроваткой колебался сладкий и теплый запах, отдаленно напоминающий запах парного молока. Чутко сторожа свои движения, Степан опустился на колени, затаил дыхание и наклонился к самому лицу сына. Васька дернулся, махнул слабой сонной рукой, и мягкая, теплая ладошка скользнула по щеке Степана. Он не отстранился, только притих и затаил дыхание. Васька почмокал губами, неразборчиво буркнул, отзываясь на свои детские сны, и повернулся на бок. Ворохнулся, устраиваясь удобней, и снова задышал легко и неслышно. А Степан, стоя на коленях, впитывал в себя его запах, его дыхание и хотел, чтобы хоть немного оттаяло и отмягчело в груди, где все было сухо и жестко, как на выжженной зноем земле.
А в памяти, обрывками: костер, шарахающийся свет ракеты, Гриня, ползущий на четвереньках, его заячий визг. Страх смерти был в этом визге. Значит, боялся Гриня, что Степан может выстрелить ракетой не только в землю. И не зря боялся. Лишь теперь дошло до Степана, что могло сегодня случиться непоправимое… Поэтому и не уходил, стоял на коленях перед спящим Васькой, желая ощутить, прикоснуться к той доброте, какая изначально присуща каждому человеку от рождения. Ее нельзя терять, если он потеряет ее, чему тогда научит сына? Злобе? Но злобы и так много в мире.
Поднял одеяло, расправил и укрыл Ваську. Тихо добрался до дивана, прилег, не раздеваясь, и долго смотрел в окно, за которым стояла в полный рост плотная, темно-синяя ночь.
– Степа! Степа! Да что с тобой?! Господи! Степа!
Лиза трясла, тормошила его за плечи, он слышал ее задавленный крик, но никак не мог прорваться из сна в явь и ждал, вздрагивая от напряжения, что раздастся другой голос, тот, который он звал и желал услышать – голос матери. Мать он увидел во сне, впервые за много лет, увидел в своем новом доме, в переднем углу, где она горбилась на табуретке, сунув наработанные руки под фартук. Степан вспыхнул от радости, легко подбежал к ней, сунулся головой, как в детстве, в теплые колени и замер. В этих коленях высыхали у него любые слезы и затихали любые обиды. Но сейчас он припадал к ним без слез, и обид никаких не было – душевную тяжесть хотелось ему свалить. Он устал безмерно и надеялся, что мать положит на голову шероховатую ладонь и скажет тихие слова. Больше ему ничего не надо. От слов и от голоса – он его никак не мог вспомнить! – жить станет легче.
